Двадцать девятая глава

Второе утро просыпаюсь с нормальным настроением! Вторую ночь мне не снятся кошмары. Вчера мы с Иваном Сергеевичем пообедали в городе. И договорились на сегодня, что к раннему утру он заедет за мной, и мы поедем в Истру, где нас ждёт воздушный шар. Я надела на себя всё, что нашла тёплого из привезённых с собой вещей. Даже шапку с шарфом у Анюты подсекла на денёк. В гардеробе у меня в доме был хороший лыжный костюм, но лучше я буду в семи разношёрстных одёжках, чем испорчу себе настроение и заеду за вещами в дом. Я заеду. Потом. Не сегодня. Сегодня у меня праздник. Я чувствовала себя так, будто передо мной развернули сундук с сокровищами и разрешили пересмотреть и перемерить. Мне можно всё! Фантастическое чувство. Не нужно оглядываться и думать, достаточно ли прилично я выгляжу. Не нужно было выбирать слова, чтобы не задеть случайно, ненамеренно сорвавшимся сравнением или неудачной шуткой. Не нужно было заморачиваться внешним видом. Вчера, к примеру, я была в простых брюках и свитере, и тем не менее совсем не чувствовала себя неуверенно или неуместно в довольно пафосном ресторане. И не ковыряла свою рыбу, а ела с удовольствием, получая наслаждение. Сейчас я предвкушала нашу поездку. Наслаждалась этим предвкушением. Анюта тоже заразилась моим настроением. Но я сказала, что еду на разведку и, сбежала, пообещав кучу фотографий и если всё понравится и сложится, то она может ждать повторения полёта вместе с ней. Я радостно встретила Ивана Сергеевича, прихватив из дома термос с горячим чаем. Уютная атмосфера в знакомом салоне, тихая и приятная музыка, тепло и комфорт. И тихое ожидание чуда. Удачно в субботу ранним утром проскочили Красногорск, и пока я раздумывала о том, что меня абсолютно не раздражает манера вождения Ивана Сергеевича, мы уже пролетели Нахабино. Мне всегда нравилось Волоколамское шоссе. Нравились могучие подмосковные леса, что тянутся, практически без перелесков на многие километры, стоит только немного отъехать от города. Подступают ближе к шоссе. Манят тайной. Запахами. Ягодами и грибами. Скоро-скоро выпадет снег и скроет, укутает землю. Красивым кружевным полотном изменит реальность. Суть вещей. Явную сейчас. Открытую так, как есть. Без прикрас. Без зелёного и буйного цветения лета и обманчивой яркости ранней осени. Чёрными стволами исполинов, что впиваются в землю такими же чёрными корнями. Крепко. Основательно. Мы подъехали к площади перед Ново-Иерусалимским монастырём, минут на пятнадцать раньше, чем договаривались. И у нас было несколько минут, чтобы оценить красоту и величие этого места. Белые мощные стены с башнями были заботливо прикрытыми бирюзовыми крышами. Широко и вольно раскинувшийся, кажется, что на весь мир. И изумительный красавец-храм с уникальным куполом. Всё воздушное и бело-бирюзовое. Праздничное. Нарядное. И маковки, шеломы золотых куполов, отражающие только-только встающее солнце. И глубокое синее осеннее небо. И запах. Поздней осени. Земли, прелой листвы, камня и внезапно горьковатых хризантем. Мы так и стояли, обнявшись, у машины. Не решаясь разорвать заворожённой, торжественной тишины, когда на площадь подъехал пикап с рекламой летящего шара на двери. И мир всколыхнулся, сдвинулся с точки, с паузы. Жизнь продолжается. Недалеко от города, на поле, ребята подключили горелку и с помощью вентилятора довольно быстро стали наполнять шар тёплым воздухом. Корзинка, в которой нам предстояло лететь, лежала на боку. И вначале казалось, что ничего не происходит. Гудит огонь, и нагнетается воздух. Немного колышется яркая и разноцветная ткань, что разложили по полю. Иван Сергеевич обнял меня со спины, чтобы оградить от небольшого, но промозглого осеннего утреннего ветра. И чуть потираясь подбородком о мою макушку, шепнул в ухо: «Смотри!» То, что было просто тряпочками, безвольно лежащими на поле, теперь трепетало, расширялось и обретало форму. Из, казалось бы, ничего, вырастал гигантский продолговатый шар. Словно живое, трепещущее, неведомое существо оживало перед нами, величественно и медленно поднимаясь над полем. Невольно проникаешься торжеством момента. Рождение. И вот уже стоит привязанный к земле, оплетённый многочисленными верёвками оживший гигант на поле, подняв привязанную к нему корзину. Чтобы увидеть весь шар, нужно запрокинуть голову и упереться в надёжное и тёплое плечо Ивана. Корзина оказалась маленькой. С нами едва поместился человек, что управляет шаром. Я думала, когда собиралась, что нас поднимут наверх, а на земле будет страховочная верёвка, чтобы мы далеко не улетели. Но нет! Мы медленно и величаво поднимались всё выше и выше над землёй. И вот перед нами появляются за ветвями деревьев золотистые шпили церквей, белоснежные стены монастыря и пёстрые крыши домов словно на ладони. Вдали простираются поля и леса, красоты причудливых отрогов Истринского водохранилища. Разговаривать почти невозможно. Потому что нет сил вместить в слова счастье и свободу, что ширится в груди. Полёт завораживает своей плавностью и безмятежностью. Шар то опускается, едва касаясь макушек деревьев, то взмывает вверх поближе к облакам. Мы летели, положившись на волю ветра. Без страховок. На хлипком сооружении и в хрупкой корзине. И мне казалось, что весь мир принадлежит мне. Я часть его. Я его продолжение! Иван Сергеевич, обнимал меня со спины, придерживая у борта корзины. Оберегая от горячего воздуха горелки и от ветра. Просто оберегая. Это было уместно и тепло. Это было сопереживание со мной. Назад мы ехали в уютном молчании. Я пригрелась в тепле и задремала, счастливая.