Тридцать девятая глава

– Марина, ты давно не звонила и сейчас взяла трубку совсем не сразу. Что у тебя случилось? Мне позвонила Аня сегодня вечером и сказала, что она к нам не приедет. Что она поедет с папой, я не расслышала, то ли на Мальдивы, то ли на Майорку. Что у вас происходит? – взволнованно спросила мама. – Дмитрий наобещал Анюте с три короба. Ездит с нами каждый день на занятия после школы. Сегодня вот первый день Анечка не ночует со мной. Мама! Дима хочет её забрать себе! Определением суда, мама! – я всхлипнула, не сдержавшись. – Стоп. А зачем это ему? Он что говорит? – голос мамы стал звонче. – Хочет, чтобы я вернулась. Прёт напролом по головам, как привык. Мамочка, милая, как так можно? – невыносимо больно даже произносить такое. – Возьми себя в руки. Будь уверена и спокойна. Если не можешь повлиять на ситуацию, то не лезь. Аня не дура и не подлая девочка. Она запуталась. И мы не знаем, что ей Дмитрий говорит. Терпи, – слышала я мамин голос сквозь шум в ушах. Легко сказать – возьми. А если руки уже почти опустились и боль от предательства не даёт дышать, то как, как можно успокоиться? Это сломает меня. Чёрта с два! До развода два дня дотерпеть. А там будет легче. Потому что я сделаю ещё один шажочек к себе. Я долго стояла под контрастным душем. Затем выпила снотворное и легла в кровать. Утро вечера мудренее. Поживём – увидим, как оно ещё повернётся На следующий день утром Анюта даже не зашла домой переодеться и за учебниками. Всё летит в бездну с её учёбой. Я скрепя сердце, напилась пустырника и позвонила Дмитрию: – После школы у Ани сегодня немецкий и танцы. На немецкий нельзя опаздывать ни на минуту, а перед танцами нужно заехать к мастеру по костюмам. Сегодня полная репетиция и обязательно нужно быть при параде. Не опаздывайте! Удачи! – Мари! Стой! Разве ты не повезёшь дочь? Мне нужно быть на работе! – спросил мой почти бывший муж тревожно. – Нет, конечно! Это ведь теперь и твоя забота тоже. Привыкай! Анастасия Петровна ещё в больнице, поэтому всё сами, – оттарабанила я и положила трубку. Не маленькие. Не пропадут. Меня сегодня ждал насыщенный день. Если я останусь дома, то буду вновь корить себя и страдать. А на людях проще отвлечься от происходящего в душе. Поэтому сегодня хозяйственные и организационные дела. Посещение Анастасии Петровны. Завершение всей текучки. Ведь завтра у меня праздник. Развод! Редкое и, надеюсь, единственное событие в моей жизни. Нужно как следует его отметить! Нарядиться. Не рядовое событие, как ни крути. Или, наоборот, отметить новым для себя образом – немного хулиганским и спортивным? Что там я ещё никогда не делала в жизни? – Иван Сергеевич! Приглашаю тебя завтра после двух часов дня на каток! Да, на каток. Не знаю. Я никогда не стояла на коньках, и это будет мой дебют! – решительно сообщила сонному собеседнику. – Куда пойдём? На какой каток? Где тебе больше по душе – на свежем воздухе? Или в помещении? На площади или в парке? Я согласен на всё, – улыбка, слышала, прорывалась в голосе Ивана Сергеевича. – На твой выбор, – сказала я и положила трубку. День пролетел незаметно. Всё в бегах и на людях. Анастасия Петровна сильно сдала и была очень слаба. Я не представляла, как она одна будет справляться дома. Поэтому глядя, как она придерживается стеночки, когда провожала меня в больнице, решила уговорить её пожить с нами, со мной в квартире. Не бросать же старушку, за столько лет ставшую мне родной? Приехав домой, я застала бардак. Анюта заходила в моё отсутствие и собирала свои вещи. Учебники. Что же. Ничего не поделаешь. Нужно жить дальше. Завтра. Завтра будет уже легче. Утро выдалось зимним. Да и пора уже. Декабрь как-никак. Помню, до того, как Москва стала огромным мегаполисом, во времена моего детства, в декабре был мороз. И без шубы на улицу не выйдешь. Без шапки – точно. Уши замёрзнут и щёки. И без варежек тоже далеко не уйдёшь. А теперь я в кроссовках и коротком новом пуховичке поверх утеплённых джинсов и прекрасного мягкого светлого джемпера из альпака без шапки выскочила из машины напротив здания суда и, поскользнувшись на свежем льду, чуть проехалась, взмахнув руками. Свежий тонкий снежок искрился на скупом зимнем солнце. Внутри большого и разлапистого куста пряталась от ветерка стая попискивающих воробьёв. Природа принарядилась для меня, празднуя обновление. Недалеко от входа встретил Алексей. Он похудел, кажется, ещё больше. Или от яркого света и отсвета снега казался суше, чем есть. Окончательно напоминая хрящеватым носом и шелковистыми волосами русскую борзую. На заседание Дмитрий не явился, зато поджидал около здания суда на парковке. Увидев меня, вышел из машины с букетом. – Поздравляю тебя, любовь моя, ты – моя жена! – сказал, улыбаясь во все зубы, подавая мне букет. Как хотелось этим букетом, да по его морде. Аж услышала, как хлопнет и зашуршит обёртка. – Спасибо. Наслаждайся, – ответила ровно и взяла цветы. – Завтра отвезёшь Анечку на занятия? – спросил небрежно. – Нет. Я пятнадцать лет возила. Теперь твоя очередь. – Анастасия Петровна возила, – пробурчал он. – Ты же согласился на развод? К чему этот цирк? – я глянула в его глаза, надеясь понять. – Ну … Нам государство даёт время на раздумье. Вдруг ты передумаешь. Не думала же ты, что всё будет легко? – усмехнулся Дмитрий. Пф! Я развернулась и, вернувшись в здание, положила цветы на стойку пропускного пункта. – Это вам. Спасибо! – быстро улыбнувшись, сказала я усталой женщине и выскочила на улицу. Меня ждёт каток!