Сорок вторая глава

Я стояла в зале, где проводили соревнования по Анюткиным танцам, потому что, стоя, лучше видно. И страшно нервничала, будто повторяя вместе с ней все движения. Танцевала вместе с ней. Анечка молодец. Собралась. Откинула все мысли и переживания и с улыбкой, как боец, с азартом танцует. Сверкает ультрафиолетом волос, синими всполохами мелькает её юбка. И мальчик тоже умница. Красиво. Если отвлечься от высматривания ошибок и разбора движений, то просто наслаждение и восторг! Пока шёл их номер я, кажется, не дышала. Прижала сжатые в кулаки руки к груди и стояла, застыв в волнении, напревав на удобство других людей. Анечка так похожа на отца. Яркая, высокая, порывистая и эмоциональная. Азартная. В ней столько огня и жизни. Она вся в танце, вся в движении. Замолчала музыка. В тишине было слышно, по-моему, дыхание моей девочки. Или это моё? И когда раздались аплодисменты, я завизжала радостно, отбивая ладошки и, кажется, подпрыгивая. Слёзы брызнули сами собой. От гордости, от облегчения, что всё прошло успешно, от эмоций. От радости за мою красавицу. Никогда раньше на людях я не позволяла себе таких реакций. Но теперь, обновлённая, я выражала свои чувства так, как всегда, хотелось! Из меня рвалось наружу давно сдерживаемое. Оля, которую я потащила с собой на мероприятие, подала мне платок и что-то говорила. Но за шумом в зале и стуком сердца в ушах я ничего не слышала. Только на мгновение я оглохла, ослепла, споткнувшись о полный тоски и боли взгляд. Всё расплылось вокруг, и в фокусе моего внимания оказался только Дмитрий. Он смотрел на меня, словно хотел запомнить. Как с уходящего последнего парохода. Со звериной тоской. Я моргнула, и наваждение исчезло. После награждения и завершения мероприятия, уставшие, но возбуждённые, дети что-то выясняли между собой. Анюта то и дело сверкала улыбкой. Значит, всё нормально. Я подошла поздравить тренера и маму нашего мальчика-партнёра по танцам. Дмитрий тоже втиснулся к нам и предложил всем вместе отпраздновать в ресторане. Здесь неподалёку. Он приглашает. Мой почти бывший муж, как всегда, сиял и фонтанировал идеями, шутил с дамами, щедро одаривал улыбками. Был обаятельным и харизматичным. Модулировал голосом, сверкал глазами и белыми зубами. Рядом с ним был праздник. Убила бы. Все согласились на японский ресторанчик буквально за углом. Вместе с детьми и вполне демократично. А мне, вдруг стало невыносимо смотреть на его заигрывания. На его улыбки. На сияющие глаза. И я, обняв ещё раз мою девочку, сослалась на срочные дела и, подхватив ошеломлённую Ольгу под руку, вылетела на улицу. Перед этим предупредив Дмитрия, что у Анечки аллергия на имбирь. Меня выворачивало и трясло от злости. И ревности? От обиды? Когда же настанет тот счастливый миг, в котором мне будет безразлично? Когда мне будет всё равно, кому и как он улыбается? Когда моё сердце уже решит, что Дмитрий – это моё прошлое? – Оль, он ведь всегда был такой. Любимец женщин и гордец. Всегда в центре внимания. Мне раньше это нравилось. Представляешь? – спросила я, когда немного успокоилась и смогла нормально разговаривать, а не кричать. – Всегда. Ты была уверена в эксклюзивности отношений, что он только твой. И поэтому тебя не задевали эти детали, – пожала плечами Оля. – В каком аду живут тогда жёны, что не уверены в верности мужей? Всё время в подозрении. Всегда в неверии. Зачем это? Я не смогу так, это абсолютно точно! – фыркнула, развернувшись к ней лицом и остановившись. – Почему ты не вышла ещё раз замуж? Ведь знаю, что у тебя были возможности, – задала я Оле совершенно невозможный для меня в прошлой жизни бестактный вопрос. – Вначале я долго страдала от предательства мужа. А потом привыкла жить одна. Понимаешь, я ждала, когда рана, дыра в моей душе зарастёт сама. И вместе с этой раной заросло и желание жить семьёй. Потому что сын уже был взрослый. А искать мужчину, чтобы принял и мня, и ребёнка в своё сердце, вначале не было сил, а потом и желания. Оля замолчала. Сделала несколько шагов и продолжила: – Помнишь, как легко мы сходились с чужими людьми в молодости? Когда жизненного опыта кот наплакал, а круг общения примерно равный? Казалось, будто этот друг тебя точно понимает, потому что такой же, как и ты. – Оля глянула на меня остро и усмехнувшись продолжила. – Видишь, ли, чем старше мы становимся, тем меньше точек соприкосновения с чужим человеком, с чужим мужчиной у нас может возникнуть. Ведь для возникновения этих точек нужно, чтобы были или похожие условия и жизни и воспитания, или сильное желание меняться. Мне не встретился на пути мужчина, желающий хоть немного приглушить своё «я» рядом со мной. – А сейчас, когда сын вырос и живёт отдельно? – потрясённо спросила я. – А сейчас мне почти пятьдесят три. То есть в моём распоряжении вдовцы и разведённые потрёпанные мачо около шестидесяти лет с набором болячек и заслуженных привычек. Вот уж спасибо. Не хочу. Это же как под такого монстра мне надо будет изменить себя? И зачем? – Оля усмехнулась, и мы пошли с ней дальше по улице молча. Я почти доехала домой, когда раздался телефонный звонок. – Мари, Анюта в больнице! Приезжай, – взволнованным голосом прокричал в трубку Дмитрий.