Сорок восьмая глава

Несколько дней пролетели незаметно. Между Аничкиной больницей и домом Анастасии Петровны. Наша ужасно упрямая няня, пока не упала и не подвернула ногу от слабости после болезни, упорно не желала переезжать ко мне. После посещения травмпункта, наконец–то согласилась. И мне стало чуть–чуть полегче. Сильно разнообразили мою жизнь и обязательные, регулярные встречи с Иваном. Сергеевичем. Я столько не гуляла, наверное, никогда. Мы обошли практически весь центр. Иван очень интересно рассказывает про город. Много знает об архитектуре и истории московских домов и двориков. Он показал мне китайскую пагоду конца позапрошлого века в чайном доме на Мясницкой. Мы рассматривали башенки настоящего замка и дома с драконом; Лялину площадь и Цветаевскую собачью площадку; Дом, где жил Станиславский. Иван показывал, по какому всегда одинаковому маршруту Станиславский ездил в театр всегда с одним и тем же извозчиком. Я расслабилась рядом с Иваном и позволила жизни идти своим чередом день за днём, не планируя и не паникуя, что планы срываются. Кто бы мне раньше рассказал, что я перестала вести ежедневник, а бы решила – он сумасшедший. Поэтому, когда Дмитрий позвонил и предложил поговорить, я немного удивилась и не сразу сообразила, зачем ему эта встреча. А ведь Семён Маркович не бросает слов на ветер. И если он обещал разрешить нашу ситуацию в ближайшее время, то так и случится. Дмитрий хотел приехать ко мне домой, но я воспротивилась. Зачем это? Не так он мне близок, чтобы звать в гости. Мы встретились в кафе. – Мари! Ты стала такой красавицей! – встретил меня дежурным комплиментом мой муж. – Спасибо. Ничего принципиально нового. Я просто перестала морочиться и сбросила с себя балласт лишних забот, – не смогла удержаться от колкости. – Мне так жаль, – начал Дмитрий. – Зачем ты позвал меня? – перебила я его. – Твои юристы предложили мне сделку. Ты в курсе? Я хочу с тобой обсудить, – со вздохом сказал муж, остро глянув в мою сторону. – Стоп. То есть, ты хочешь, зная, что я не в курсе всех деталей ваших переговоров, в обход моих юристов со мной лично выторговать себе более жирные кусочки? – изумилась его наглости. – Нет. Не так. Я хочу выделить доли детям, – увильнул Дмитрий. – И кто будет управлять этими долями? Ты? – вот же каков нахал! – Я тобой, Дима, искренне восхищаюсь! Ты молодец! Но все вопросы раздела финансов –это только с моими юристами, – сказала я с улыбкой. – Я тебя окончательно потерял? Мне так жаль. Ты была самым ценным из того, что у меня было, – с грустью в голосе проговорил он. – Жаль, могли быть счастливы вместе, если бы ты видел во мне человека, а не приобретение, – усмехнулась я. Я смотрела на красивого мужчину напротив себя. На его седые виски и ясные, вечно чуть смеющиеся глаза. На маленькие морщинки вокруг глаз и на шрам над правой бровью. Это он споткнулся и упал дома на Федеративном. Ударился бровью о Егоркину машинку на полу. Сколько было крови! А как мы ездили зашивать эту бровь на Владимирскую улицу в травмпункт. И как подозрительно смотрел на меня врач, спрашивая мужа, точно ли он сам упал, и не била ли я его. У меня море совместных с ним воспоминаний. И они больше не приносят мне боли. Только грусть и сожаление. Счастье наше было рядом, таким тёплым, таким возможным… – Я не держу на тебя зла. Я уже не обижаюсь. Не могу сказать, что я благодарна тебе за резкие перемены в моей жизни, но мне абсолютно и кристально ясно теперь, что без этого кризиса я бы так и не поняла, как я погрязла в быте, в тебе, в детях. Как я закопала себя, не поняла, что измена – это больше, чем твоя любовь. Теперь я изменилась, переросла свою любовь благодаря твоей измене, – с нежностью в голосе сказала я Дмитрию. – Я подпишу, я согласен на развод, – поднял на меня полный печали взгляд мой уже вроде точно бывший муж. – Спасибо, – коротко ответила я, чуть удивившись. – Прости меня за всё, – сказал мне Дмитрий, уже прощаясь перед моей машиной. – И ты не держи на меня зла. Прощай! – я хлопнула дверью и газанула с парковки под изумлённым взглядом уже точно бывшего мужа. Вот и всё? Нет, не так! Всё! Я свободная женщина! Так! Стоп. Не первый раз он такое говорит. Если, Дмитрий вдруг что-нибудь ещё придумает, то он может и передумать с разводом. Это не помешает быть ему бывшим, фыркнула я сама себе. Немножко в раздрае после разговора ехала к дочери в больницу. Посещения начинались с четырёх часов после обеда, и я немного задерживалась из-за трафика. Анечка уверенно шла на поправку, и нам разрешили гулять на улице в часы посещения внутри территории больницы. Мы уходили с ней в сторону беседки и болтали там обо всём. Я пересказывала ей рассказы Ивана о Москве, Мы вместе смотрели в интернете подробности его историй. Или вчера, к примеру, обсуждали зависимость женской моды от революций и религиозности сквозь века. Чем больше реакционные настроения в обществе, тем более закрытые платья были у дам. Анечкина болезнь сблизила нас, словно ничего и не было. Недавние разногласия забылись, замылились заботой. Уверена, что пройдёт время, и Аня и не вспомнит, как меня обидела. Когда я добралась до больницы, у Анюты уже были посетители. Лёшка, мальчик с которым они танцуют, пришёл её проведать. Я решила не мешать им и, сославшись на дела, вышла из палаты в коридор, как бы поговорить по телефону. Отошла в сторону и села на скамеечку в отдалении, закапываясь в интернет. – Тётя Марина! Ане плохо! Срочно врача ей! Помогите! – бежал ко мне с криками Лёшка.