Сорок девятая глава

POV Дмитрий Я смотрел вслед резко газанувшей машине моей жены и не верил своим глазам. Разве можно было так сильно измениться? Разве эта уверенная в себе женщина похожа на вечно вязнувшую в мучительных сомнениях нежную кошечку, что жила со мной рядом последние годы, интересы которой дальше дома не выходили. Нельзя. Значит, я не рассмотрел женщину, с которой прожил почти двадцать лет. Не знал, с кем я живу или забыл. Ведь я же помню, как Маринка вкладывалась поначалу в наше предприятие. Видел, как она организовала быт нашего дома. Почему я решил, что она стала квошкой? Переобщался с девками. Сбил фокус восприятия. Поэтому и проиграл. И, кажется, проиграл больше, чем ставил на кон. Я вырос в патриархальной семье. Наличие жены и детей в доме до недавнего времени было для меня одним из условий успеха. Важным показателем в состоятельности, в зрелости. Обязательным в картине моего будущего. Придётся пересматривать приоритеты. Что мне важнее семьи? Но, чёрт возьми, как жаль. Ненавижу терять своё. Мне не хватает её обожающих глаз. Я скучаю по её нежности. По её страстному отклику в постели. Никто так непосредственно и до самого донышка не отдавался мне. Никто мне так не доверялся. Скучаю по её нежным рукам. По тактичным вопросам. По незаметной, но незаменимой заботе. Был уверен, что Мари пойдёт со мной до конца, будет верно ждать, если что. Останется моей в любой ситуации. Я просчитался. Возможно, нужно было больше разговаривать. Больше доверять и рассказывать о своих проектах. Нужно было больше общаться. Лучше бы знал свою женщину. Сам виноват. Недооценил. Решил, что держу её за живое. Что она навсегда моя. Да. Жаль. Но ничего не поделаешь, нужно жить дальше. В целом, если исключить горечь потери Мари, то всё складывается не так уж и плохо. Вилла у моря в Фаро меня вполне утешит. Жизнь рантье для мужчины в полном расцвете сил может быть очень насыщенной. К чему цепляться за конкретный бизнес, когда открыты более интересные возможности зарабатывать. Денег мне на первое время хватит. А ещё всегда могу накопытить. Пусть Егорка побарахтается здесь в бизнесе. Потренируется. Пройдёт время и можно будет показать ему, как зарабатываю я. Насколько интересней можно накручивать схемы, если не привязан к конкретике. В постиндустриальное время живём, а не в эпоху соревнования производства чугуна и стали. Ну да это нескорое будущее. Посмотрим. Да, жаль, что так всё вышло. Я вернулся в кафе и заказал себе пожрать. Чёрт. Никогда не думал, что буду скучать по Маринкиной стряпне. Вроде ничего особенного. Но даже банальные котлеты у неё были вкуснее, чем в ресторане. Или привычнее? Никакого аппетита нет. Все мне теперь невкусно. А булочки к завтраку? Какие теперь, к бесу, булочки! Девчонка, что принесла заказ, глазками так и стреляет. Нет, милая, не до тебя сейчас. А вот в спортзал будет нормально. Пойду железо потягаю. Сброшу негатив. Буду злится с пользой для тела. А то запустил себя в последнее время. Жру всё подряд. Вечером после занятий в сумерках возвращался в пустой огромный дом, который без Мари, без Анюты становился постепенно просто недвижимостью. Без смысла и тепла. На выезде, как обычно, встали в пробку. И я от нечего делать рассматривал прохожих и людей в соседних автомобилях. Вот справа стареющий ловелас везёт девку. Явно не жену. Как теперь говорят – с проблемами в области социальной ответственности. Губы, грудь, лицо – всё по стандарту. Мужик явно красуется перед ней. Вон грудь-то как выпятил. Дурак. А чуть позади слева стареющая дива пилит своего мужа. И зудит, и зудит. А муж в это время тоскливо смотрит в окно. Вот по улице идёт молодая семья. Муж усадил сына на плечи и несёт смеющегося малыша, немного подбрасывая его на каждом шагу. При этом держит за руку свою женщину. Поглядывает на неё с улыбкой. Держи крепче, пацан! Не будь как я. Стало душно. Маятно. Открыл окно и услышал, словно под дых получил: – Папочка, милый, ты пришёл! – чужая девчушка бежала к своему отцу по дорожке рядом с шоссе. Аж зажмурился от острого желания, чтобы это была Анюта. Больно. Надо бы к Аньке в больницу съездить. Неделя уже прошла. Или больше, как она там? По-идиотски, конечно, получилось с этой больничкой. Кто б мог подумать, что аллергия – это так серьезно. Обычно же как было с Анютой? Ну, покраснело где-нибудь на коже, и все. Или чихать начинает без остановки. Но – отёк! Я такого не видел никогда. Было страшно, как она хрипела. А я ничего не мог сделать, кроме как орать на персонал и людей вокруг, да вызывать скорую. Чуть не угробил собственную дочь. Папаша! Теперь остается только попрощаться и начинать жизнь с чистого листа. В другой стране, в другой среде, с другим языком и среди совершено чужих людей. Ещё и с Нового года. Ни тебе семьи – ни тебе праздника. Потерплю. С глаз долой, из сердца вон. Ничего. Поболит и отвалится. Рано или поздно. Не умирают от одиночества. Без близких привязанностей. Без любимой женщины. Одно мучение эта ваша любовь! Не получилось с Мари, так нечего и пытаться. Без любви как-то надежней! И, кстати, я ж ещё могу вернуться.