Глава 17

Егор Через три дня я самовыписался из больницы. Кузнецов, который давно должен был уехать домой в Питер, все еще торчал в Москве, кантуясь в гостинице. В моей квартире я не разрешил ему жить даже после предложения оплатить клининг и вылизать ее до скрипа. Максимум, на который я согласился, отвезти меня домой на такси в день «выписки». Пресытился я развлечениями и общением с «другом» на несколько лет вперед. И встречами одноклассников тоже. Пожалуй, следующие я пропущу. Или вообще все. – Может, все же клининг закажем? – он оглядел квартиру таким же грустным взглядом, что и я, – я хорошую контору знаю, тут в Москве тоже работает. – Не нужно, я сам, – я бросил сумку и сел в прихожей на пуфик, устало вздохнул. Кузнецов неловко мялся передо мной, словно тоже чувствовал вину в произошедшем. Правильно чувствовал, он виноват, и это неоспоримый факт. Это надо было еще умудриться, устроить такой бедлам и переполошить соседку, чтобы она позвонила моей жене. А ведь могло все быть иначе, не согласись я на эту авантюру. Но… совсем недавно у него была годовщина смерти жены, и я видел, что он тоскует, вспоминая не только хорошие школьные времена, но и свою невосполнимую потерю. Я решил его утешить. Жизнь то продолжается. Стоило ему заикнуться про Инку и ее шикарный зад в обтягивающем красном платье, как я понял, что от грустных мыслей отвлечь сможет только она. Ну, я и дал ему благословение, послав соблазнить, наконец, красотку, его школьную фантазию длинных подростковых ночей. Ну и понеслось. Пока я веселился с другими ребятами, эти двое спелись так, что не разлепить. Не удивительно, что я в итоге сдался и с этой безумной его идеей, поразить Инку дорогой квартирой. Ему захотелось быть особенным, запоминающимся даже для девушки на одну ночь. Кто же знал, что вот так все закончится? Хотя… Самый большой идиот здесь все же я. И самое большое наказание досталось мне. – Езжай домой, – посмотрел я на Кузнецова, – здесь ты уже ничем не поможешь. – Давай я с Олей поговорю, объясню ей. – Она телефон выключила, и даже мама ее трубку не берет. Я уверен, что она туда уехала, но разговаривать, ни со мной, ни с тобой не станет. После всего того, что произошло. – И что ты будешь делать? – он заметно нервничал. – Как я могу оставить тебя сейчас одного? Ты столько раз спасал меня, прикрывал от неприятностей, а я тебя брошу? – Иногда люди должны разгрести свое дерьмо сами, – я не чувствовал в себе физических сил для этого, но моральные вполне начали концентрироваться. – Я верну ее. Чего бы мне это ни стоило. Я люблю мою жену и хочу, чтобы мы снова были вместе. – И это правильно! – хлопнул меня по плечу Егор, – если есть хоть малейший шанс, надо вернуть. И я видел по его глазам, что он отдал бы все что угодно за такую же возможность, но его жену вернуть невозможно. А я свой шанс не упущу. – Езжай, все будет хорошо, – я накрыл и похлопал его руку своей. Он ее тут же перехватил и дернул меня вверх, помогая встать с пуфа. – Звони, если что-то нужно будет. И я вернусь. Любая помощь, какая потребуется. Теперь я тебе должен и очень серьезно. За все. – Катись уже, а то опять на поезд опоздаешь, – я хлопнул его по плечу. – Я приду к тебе за этим долгом, не сомневайся. Чуть позже. Не до сантиментов мне сейчас. Все равно слишком сильно желание его прибить. Я уже почти придумал, чем он сможет искупить свою вину. Кузнецов ушел, а я остался в пустой серой квартире, где больше не было солнца. Моего солнца. Ее улыбок и смеха, ее звонкого голоса, зовущего меня по имени. Девочка моя. Как я мог тебя потерять? Не стоило оно того, ничего не стоит этой потери. Какими же фальшивыми и пустяковыми теперь казались мои прошлые проблемы и претензии к ней. Я сказал ей, что она душит меня, что не дает свободы, держа в ежовых рукавицах. Что заставляет насильно жить по режиму и есть траву. Что наша любовь – это график, по которому мы кувыркаемся в постели. Все ради малыша, которого мы так хотели. Но ведь это не только она его хотела, и я тоже хотел! Только я, болван, в какой-то момент решил, что устал и мои потребности в свободе превыше этой цели. Если бы я хотя бы поговорил с ней, если бы рассказал, что хочу встретиться с одноклассниками. Все вышло бы совершенно иначе. Я уверен, что она даже отпустила бы меня туда без проблем. Даже ворчать бы не стала, разве что строго посмотрела и попросила не пить. И я бы не сломался, общаясь с ребятами не с бокалом горячительного, а фруктовым коктейлем. Кому я что доказал? Чего добился? Напился? Отдохнул? Почувствовал себя свободным? Браво, Егор, ты теперь абсолютно свободен! И один… Я прошелся по квартире, она словно застыла, замороженная в моменте. Время остановилось для нашего дома без его хозяев. А без его прекрасной хозяйки, сердца нашего жилища, он не воскреснет никогда. Я должен вернуть ее. Должен воскресить нашу любовь! Ничто так не важно для меня в жизни, как моя Оля. Моя девочка! Я вспомнил про подарок Кузнецова, которым он попытался извиниться в первый же день в больнице. Новый телефон. Я уже восстановил свою симку и все данные. Первое, что я сделаю. – Оля, – сказал я в трубку, где меня записывал автоответчик моей жены, – я всегда любил, и буду любить только тебя. Я знаю, что ты не сразу прослушаешь это, но ты должна знать: я никогда не изменял тебе! Ни одного раза, ни намека, ни даже намерения не было! Ты женщина моей жизни, одна и навсегда! Так было и будет! Закончил запись и убрал телефон. Я знаю, она послушает. Рано или поздно. И поверит мне, если все еще любит. Второе, что я сделаю. Я поднял с пола свою алюминиевую биту. Пора навести порядок. Чтобы начать все заново, нужно избавиться от всего старого. С чистого листа. *** Оля – Ты точно не хочешь послушать, что он тебе шлет? – спросила мама, она уже не в первый раз видела, что я гляжу на голосовые сообщения, что записывает мне Егор, но так ни разу их и не открыла. Два дня прошло, как я включила телефон обратно, но только смотрела, как сообщений все прибавляется, но не слушала их. – Нет, – я отложила телефон в сторону и экраном вниз. Все еще было слишком больно, чтобы слышать его голос. Мне никогда не было так страшно в жизни, как в тот момент, когда я думала, что Толя мог убить моего мужа. Пусть это длилось всего минуты до его возвращения, но моя собственная жизнь будто оборвалась и теперь идет только пунктиром. Егор оказался живым, хоть и не очень здоровым. Но… Он больше не мой. Сломалось не просто что-то в моей жизни, сломалось абсолютно все. Я не хочу больше думать о нем, но только это и делаю, как изощренный мазохист, снова и снова причиняющий себе боль. – Мам, – позвала я, – я знаю, что он приедет сюда. Он быстро догадается, что больше мне некуда идти, кроме тебя. – Я посмотрела на нее со смыслом: думаю, она догадалась об этом давно, – я не хочу его видеть. Мне пока слишком больно. – Доченька, – она села за стол напротив меня и взяла за руки. – Может, все же стоит хотя бы поговорить с ним? Выслушать? Он ведь тебя так любил. – Он мне столько врал. Откуда я могу знать, что и вся его любовь не была ложью? Я не могу… – от этих слов у меня ком встает в горле. – По крайней мере, не сейчас. Я хочу хоть немного побыть одна. – Оль… – Мам, я уеду. Он ведь приедет, я знаю это. Будет ждать меня под окнами, если я не открою дверь. Будет слать свои бесконечные сообщения. Он не даст мне и шагу ступить. Я так не хочу. Я просто поживу немного в другом месте, где он меня не найдет, пока я собираюсь с мыслями. Потому что, если я его увижу… я не выдержу и сдамся. Я буквально в эту минуту пришла к неутешительной мысли, что мне настолько физически больно без Егора, что я могу наступить себе на горло и простить любой его проступок, лишь бы он был рядом. Это неправильно, это разрушит меня, потому что он обманщик и изменник. Я не должна делать этого. Я должна перебороть свою любовь к нему, мне она стоила так дорого. Мне нужно всего лишь время, чтобы сердце перестало кровоточить и принимать за меня неверные решения. Я все решу с холодной головой. – И куда же ты? – Не знаю пока, сниму где-то номер в гостинице или квартирку. Ты не волнуйся, я взрослая, справлюсь. – Мама меня всегда понимала и сейчас должна понять. – Подожди, – мама встала, – есть у меня одна идея. Тебе будет там удобно и тихо. Я не выдам тебя Егору, но хотя бы мне будет спокойно.