Глава 18

Егор Машина неслась по трассе, пожирая колесами километры от Москвы до Тулы. Я, наконец-то, смог вырваться из всех, одновременно навалившихся на меня дел. Пришлось даже взять небольшой отпуск, поручив всю работу замам, чтобы все разгрести в своей личной жизни. Без Оли дома все делалось в полсилы, будто у меня отобрали источник энергии. Вчера почти весь день пришлось проторчать в полиции, давал показания на напавших на меня мужчин, включая Анатолия. Их всех арестовали, найдя по моим описаниям и уличным камерам. А потом и Толя всех сдал с потрохами, чтобы одному не сидеть на скамейке подсудимых. Никто не избежит наказания за свои преступления. К нападению и похищению прибавится еще пара мелких статей, скучать им не придется. Присядут лет на пять, особенно главарь. Сама же Инка, скорей всего, отделается административкой и внушительными штрафами. Впереди еще суд. Но это все тоже ерунда. Главное, что не случилось самое для меня страшное. Даже спустя неделю мне так и не пришло оповещение, что Оля подала заявление на развод. Значит, она этого так и не сделала. Сказала с горяча, когда мы ругались, может, даже и пыталась это сделать, заполнив все формы. Но так и не подала. Я не могу не воспользоваться этим шансом. Пришло ясное понимание, что надо действовать прямо сейчас. Мы слишком долго были порознь. Бросил все, включая завершение уборки и демонтажа в нашей квартире. То, что я не разнес самостоятельно битой, а потом и топором, разобрали специально нанятые люди. Теперь вместо меня работниками командует хороший, проверенный бригадир. Ничего не останется из того, что напомнит Оле об этом ужасном происшествии. Я и сам не хотел бы вспоминать. А потом и соберем все вместе по новой! Кузнецов в качестве извинений уломал меня принять оплату ремонта квартиры. Я не хотел соглашаться, но все же принял его «извинения». Все же он чувствовал себя виноватым в разрушении моего брака. Нет, не в разрушении. Это пауза. Сейчас у нас пауза. И требуется перезагрузка. Я знаю, что звонить бесполезно, что Оле, что ее маме. И так отправил пару десятков сообщений, и ни одно не было прочтено. Поэтому еду сам возвращать мою малышку. На данный момент я уверен, что дома у мамы кто-то есть, потому что мои подарки и доставки исправно принимаются. Курьеры еще ни разу не сообщили о том, что не доставили. Мама Оли жила в стареньком доме, но довольно просторной квартире на втором этаже, окна выходили в зеленый тихий дворик. С моей точки зрения, для Оли это было бы идеальным убежищем, где спокойно и уютно, тепло от маминой заботы. Она была единственным ребенком и очень любила маму, как и та ее. Совсем не те прохладные отношения, как у меня с моими родителями интровертами, что предпочитали встретиться два раза в год на праздники или еще два раза созвониться. У них была своя жизнь, у меня своя. А у Оли с мамой не было секретов, они были не разлей вода. Где же ещё может быть моя жена, кроме как тут? Я припарковал свою машину не на самом видном из окна месте и вышел, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение в комнатах. Видно ничего не было, даже кошка не сидела на окне, как она обычно любила. Быть может, нежится на коленях хозяйки или моей ласковой девочки, которая, когда мы приезжали в гости, тискала это толстое пушистое недоразумение. Это сверхласковое, но неуклюжее животное вечно падало со шкафов и заставляло переживать Олю и маму, а меня возить ее к ветеринару среди ночи. Только я собрался пойти к подъезду, как увидел, что из-за угла дома выходит Татьяна Павловна с большими пакетами в руках. Судя по торчащей из сумок зелени, она ходила на местный фермерский рынок. Не признавала она доставку продуктов. – Добрый день! – я подхватил пакеты, подкравшись со спины. – Ой! – вскрикнула она, но, обернувшись, успокоилась, – Егор! Здравствуй! Так. Не Егорушка, как раньше, а официально Егор. Не Смирнов, уже хорошо. – Давайте я помогу, что же вы такую тяжесть сама несете, спина потом болеть будет. Ничего себе у вас тут огурцов, – я мельком глянул в пакет. – Ты чего приехал? Оли здесь нет, можешь обратно ехать. Я встал посреди дороги, немного ошарашенный заявлением. – Как это нет? – с сомнением посмотрел вверх на окна, Оля любила встречать маму заранее и поэтому часто знала, когда она придет, и смотрела в окно. Она и меня дома в окно высматривала, пусть этаж был несравнимо выше. Но это было так безумно приятно, когда она открывала мне дверь и обнимала, будто мы вечность не виделись. Боже, как же мне ее не хватает! – Так и нет. Чего ей тут делать? Тебя ждать? – последовало очередное шокирующее заявление. Мама тоже на меня сердится? Все знает, и встала на сторону дочери. Я не могу ее винить, но она не знает всю историю, а та часть, что узнала ее дочь, неверная. Я не изменял жене. – Что ты так на меня смотришь? Она знала, что ты приедешь, поэтому не стала дожидаться. Давай сумки, я пойду, мне еще огурцы замочить надо на закрутки. – Подождите, подождите. Она знала, что я приеду, и поэтому ее здесь нет? Оля прячется? – Не прячется, а не хочет тебя видеть. Да и я не горю желанием, мне некогда, – попыталась вытянуть у меня сумки. – Ну уж нет, идем, я донесу ваши огурцы, их тут целая тонна, – я с легкостью перехватил пакеты поудобней и пошел в подъезд вперед нее. Начал немного закипать, хоть и был готов к подобному развитию событий. Не наивный же я мальчик. Мама всегда на стороне дочери, а не мужа, который, по их мнению, гулял налево. Вот если бы они слушали мои сообщения, были бы приветливей! Я там такие исповеди записал и целые послания, признания в любви и клятвы в верности, которая никогда не была нарушена! Маме пришлось смириться со здоровенным мужиком, который донес пакеты до квартиры. И даже впустить меня в дом, чтобы я отнес гору овощей в санузел и высыпал в ванну для последующего мытья. Букет зелени я вручил ей в руки. – Как вам пионы и эустомы? А помпоновые хризантемы и бегонии? – спросил я, уже видя краем глаза ответ на вопрос. Цветы стояли в вазах и ведрах по всей квартире. Олина мама у себя на даче не сажала огород, у нее там был цветочный сад, и она обожала красивые пышные цветы, мне даже пришлось выучить названия. Дочь пошла в маму, поэтому я, заказывая их, надеялся убить двух зайцев одним выстрелом. Точней не убить, а заслужить расположение и хотя бы желание выслушать. – Красивые, спасибо. Все, можешь идти, а то на поезд опоздаешь, – мама забрала укроп с хреном из моих рук. – Или самолет, на чем ты там к любовницам летаешь. – Я на машине, – вставил я, потом поправился, – в смысле, сюда приехал, а не к любовницам летаю. – Ходишь? – прищурилась мама из-за зонтика укропа. – Не хожу. Татьяна Павловна, я буду с вами предельно честен, у меня нет, и никогда не было любовниц! То, что произошло в нашей квартире, было с моим другом, тоже Егором. Это было чудовищное недоразумение. – Ага, я уже слышала эту сказочку, – она ушла на кухню, решив, что с меня хватит внимания. Я быстро пробежал по квартире, пусть меня и не приглашали. Должен найти хоть какие-то следы жены. Может, она тоже в магазин пошла? Или гуляет. Любит прогуляться ближе к вечеру, когда жара спадает и солнце не такое агрессивное. Моя нежная девочка бережет свою бархатную кожу, которую я так люблю целовать. Скоро на стену полезу без нее. – Хватит там шнырять, нет тут Оли, езжай домой! – послышалось с кухни. Я вздохнул и отправился туда. Чуть не споткнулся о кошку, быстро сообразил, что не разулся и скинул кроссовки. На кухне сел за стол прямо перед Татьяной Павловной, которая разбирала остальные покупки. – Вы же знаете, что я ее найду, просто времени потребуется чуть больше. Нам нужно с ней поговорить, она все неправильно поняла. – Да-да, именно так и говорил мой Коля, когда шуры-муры с молодухой бесстыжей водил. Тааак. Я, значит, в немилости еще и потому, что несостоявшийся тесть бросил семью из-за любовницы. Понятно. – Я не ваш… Коля. Я люблю свою жену и хочу доказать это. Если она и вы не будете слушать меня, то я приглашу вас на судебное заседание, где Инна даст показания под присягой. Специально для вас. – Егор, – она устало сложила руки, – оставь мою девочку в покое, она дала понять, что ей нужно побыть одной и подумать о своей дальнейшей жизни. А это очень сложное решение, что ей предстоит принять, и никто не вправе решать за нее. Даже ты. – Вы про развод со мной? – я встал от возмущения. Меня даже слушать никто не хочет. – Не будет никакого развода! – И хватит присылать сюда все эти цветы и вкусности, – проигнорировала мой вопрос Олина мама, – конфетами у меня уже весь шкаф забит, а суши я устала есть в одиночку, я так и поправлюсь скоро. Не подрывай мое здоровье. Значит, Оли здесь нет давно. Она у меня та еще сладкоежка и суши я выбирал только самые ее любимые. Она не смогла бы устоять. Все эти вкусности мы ели, когда хотели побыть дома вдвоем. Знаю, что это тупо и дешево покупать на лакомства, но должен был я ее хоть как-то заставить вспомнить о нас и почитать сообщения или взять трубку. Она бы поняла, что я думаю и помню о ней, что она для меня важна! – Я тебе не скажу, где она, пока она сама этого не захочет! – поставила точку она. – Татьяна Павловна… – разочарованно покачал я головой, глядя на неподкупную мать. – Танюш! – послышался женский голос от входной двери, – там доча твоя стремянку спрашивала, я ее к Семену послала, он мужик видный как раз… – в дверях кухни остановилась невысокая, полная женщина, – поможет, – завершила она свою фразу, удивленно на меня уставившись. Кивнула на меня глазами. – Это он? Татьяна Павловна накрыла глаза рукой. – Это я, – я поставил руки на бока, – так к кому вы послали мою жену? И какого черта она забыла на стремянке?! Вы что, хотите, чтобы она с нее упала? У нее же до сих пор голова может кружиться после травмы!