Глава 23

– Я удивлена тому, как здесь кормят, – сказала, едва прожевав очередной вкусный кусочек куриной отбивной.

– Ну, люди платят немалые деньги и должны получать соответствующее питание. К тому же здесь идет восстановление после сложных переломов, им нужны витамины и здоровая еда.

– Вот тут согласна, – улыбнулась ему и снова поднесла вилку к своему рту.

Антон сидел за столом, который я буду в дальнейшем использовать, сейчас же я обедала полулежа за столиком, который прикреплен к кровати и сдвинут ко мне для удобства.

Я ожидала между нами скованности и молчания, но по факту мы молчали, лишь когда жевали все остальное время, наши рты не умолкали.

С самого начала это казалось неким способом не задавать и не слышать определенных вопросов. И, быть может, я все это придумала, но стоило нам ненадолго замолчать, момент настал.

Мы не могли избегать долго темы меня и Паши, моей аварии и прочего. Они словно стояли толстыми столбами с огромными щитами и требовали к себе внимания. Думаю, Антон это тоже знал.

– Итак, – начал он, положив начало беседе, – снова Попова? Давно?

– Почти три месяца, – попыталась отшутиться, но Антон лишь нахмурился.

– Я не силен в математике. Но даже такой, как я, легко посчитает, что авария произошла в один и тот же момент.

– Да, – горло стянуло узлом и пришлось прокашляться.

Воспоминания развода воскресили и многое другое.

Мне захотелось приложить руки к животу, но это было глупо.

– Мы получили свидетельства за пару дней до аварии.

– Черт, – Антон встал и подошел к окну.

Потом он повернулся ко мне и скрестил руки на груди.

– Как все произошло?

– Ну…

– Стой, – он провел ладонью по волосам, кажется, я уже поняла его привычку. – Прости. Я… я не должен был…

– Все в порядке. К тому же не думай, что ты не подвергнешься встречному опросу.

Мы рассмеялись, но не сказать, что это было весело. Скорее мы пытались сделать вид, что ни у одного из нас уже не болит. Но я не была уверена, что чувства одинаковы. Откуда мне знать, как у него дела с его… Хотела сделать вид, что забыла ее имя, но я его помнила. И саму девушку тоже. И то, что они идеальная пара я четко осознавала.

А вот тот факт, что я не понимала, почему об этом думаю, не укрылся от меня никак.

– Ди, я серьезно, – Антон приблизился и сел на краю моей кровати, нерешительно положив на мои кончики пальцев свои.

Я опустила глаза и посмотрела на то, как мы ими зашевелили, словно подползая ближе. Я вообще заметила, что он часто так делает. Старается прикоснуться к моим рукам. И это притом, что он массажирует мои ноги до ягодиц и спину.

Стоило сплести пальцы, мы оба выдохнули будто.

– Я была беременна и узнала об этом, когда уже шел бракоразводный процесс. Паша был против развода, я думала, что он станет совать палки в колеса, чтобы отдалить момент. И узнав о моем положении подавно откажется. И суд встанет на его сторону в данном вопросе. Решила промолчать, пока не получу штамп в паспорте и не верну свою фамилию.

Когда я сделала паузу, Антон погладил большим пальцем мою ладонь изнутри.

– Потом он внезапно на все согласился и пришел поговорить, так как нужно было ждать десять дней, чтобы документы нам отдали. Он признался, что ему дают отличную возможность в Ростове и он планирует переезд. Я запаниковала. Но все равно промолчала. На этот раз я знала, что он будет в смятении из-за отъезда. Что придется быть вдалеке от ребенка. Да и меня, в конце концов, обвинит, что не сказала сразу, что манипулирую.

– Пф-ф… так может подумать, только идиот. Если ребенок есть, то он есть в любом моменте, сразу говорить о нем или нет. И всегда можно отказаться от всего, чтобы быть рядом со своим ребенком. Это все бред и отговорки. А еще расставленные приоритеты.

Я была с ним согласна. Даже если сейчас это и не имело большого значения.

– Прости.

– Не извиняйся. Он позвал с собой меня. Сказал, что мы можем начать сначала.

– Вы же развелись? Или… Какой была вообще причина?

– Эм… Я…

– Не говори, если не хочешь. Продолжай с того момента, где остановилась.

Я была ему благодарна за это. Почему-то мне не хотелось говорить об измене. Они были друзьями и было ощущение, что я, итак, жалуюсь.

– В общем, я получила документ. До пятницы было время. И я стала думать, говорить или не говорить. Тем более Павел был решительно настроен, что, если я не приеду в аэропорт, он навсегда оставит меня в покое и не потревожит.

– Только не говори… – он уже понял, и я лишь подтвердила его мысли.

– Я поехала в последний момент. Не к нему, а чтобы рассказать о ребенке, так как не дозвонилась. Это было спонтанное и во многом эмоциональное решение. В дороге мне стало больно внизу живота. И я попросила таксиста повернуть в больницу, – глаза застыли, переживая тот момент снова и снова.

Ту резь, ту боль… и страх, который в меня врос, кажется, навсегда.

– Я написала ему смс и не успела нажать на кнопку, нас закрутило. Со всех сторон начали ударяться машины. В нас и в друг друга. А потом на всей скорости огромный внедорожник и темнота.

Я зажмурилась, изображая ту самую мглу, которая меня забрала себе. Крик почти вырвался из горла.

Меня выдернул из кошмара Антон, который стирал слезы с моих щек, и что-то шептал.

Я посмотрела на него, и мне захотелось разреветься еще больше, но я не стала. Мне, итак, было сложно оттого, что я как плаксивая девочка, размякла и развалилась в луже.

– Ну вот, испортила наши первые за десять лет посиделки, – улыбнулась, убирая прядь волос за ухо.

– Ничего ты не испортила. Я задолжал тебе сотни таких разговоров.

Смущенно опустила голову, когда мы замолчали ненадолго.

– Так, я потеряла ребенка и свое здоровье, – продолжила вновь.

– Мне очень жаль, Ди. Правда…

– Да.

– А Паша? Он так и уехал?

– Видимо, так. Он не позвонил ни разу. Но если быть честной, я рада, что он этого не сделал. Я была не готова говорить с ним. Убиваться обвинениями, слышать их в ответ. Тем более, они были бы верными. Я виновата. Это было мое решение, Антон.

– Чего? Эй, прекращай, – он взял меня за подбородок двумя пальцами и посмотрел хмуро серыми глазами, которые сейчас казались более темными, чем раньше. – Ты не должна так думать, Диана. Никогда.

– Я стараюсь, – отвела взгляд, и он снова вернулся в прежнюю позу.

– Значит, тогда на встрече… Вы уже были в процессе?

– Да.

Антон снова фыркнул, но я не стала спрашивать, что это значит.

– Знаешь, что самое главное, и то, что ты можешь сделать для себя?

– Что же? – снова обратила на него свое внимание, медленно возвращая дыхание.

– Перестать сожалеть. О чем угодно. И первое, почему это важно, потому что это тебе ничем не поможет. Ни вернуть, ни исправить. Но морально успокоит.

– Философ Антон Владимирович.

– К твоим услугам.

Он склонил в поклоне свою голову, затем посмотрел на часы, на стене.

– Черт, мне нужно возвращаться к работе.

– Конечно.

Антон опустил глаза к нашим все еще соприкасающимся друг к другу рукам и погладив пальцы, встал.

– Я был рад поговорить с тобой.

– И я тоже.

– Увидимся в пять.

– Хорошо.

Он задержался у двери и все же, забрав свой поднос, вышел из моей комнаты.

Спустя время после обеда я уже была в ванной.

И это был абсолютный кайф.

Я так скучала по воде. Точнее, по моему телу, погруженному в воду.

Медсестра с пониманием следила за мной.

– Каждая, кто проходит эти стадии, смотрит такими глазами, как вы, впервые окунувшись в воду.

– И я их понимаю, – ответила, ощутив, как мои легкие сдавило. – Это кажется самым невероятным, что может быть.

– Вы еще не были в бассейне.

– Мне и тут нравится.

– Как станет теплой, скажете, добавлю горячей.

– Спасибо.

Я улыбнулась и блаженно закрыла глаза.

Как только я снова оказалась в палате на своей кровати, одетая в шорты и топ, медсестра задержалась.

– Сейчас будет небольшой перекус. Но мой совет, так как вас ждет сейчас не самая приятная часть терапии, покушать позже. На полный желудок, не лучший способ напрягаться.

– Спасибо за совет, поем потом.

Она подмигнула и улыбаясь ушла.

Новая встреча с Антоном произошла в пять, как он и говорил.

Все повторилось.

Уже зная, что меня ждет это и помогало, и заставляло бояться.

– Твои мышцы напряжены, Диан, – сказал он, разминая поясницу.

– Прости, мне просто до ужаса страшно.

– Все будет хорошо. И мы можем в любой момент остановиться.

– Я помню, но от боли это не спасет.

– К сожалению.

Когда его пальцы приспустили мои шорты ниже, я почувствовала, как мои щеки стали пылать. И это конечно, не полное оголение, к тому же тут не было никакого сексуального подтекста, я чувствовала себя старой рухлядью, но все же. Я была смущена. И вообще не должна думать о таком в отношении себя и Антона.

А еще я чувствовала, как его ладони стали влажными. Неужели он тоже волнуется?

Внезапно стало интересно как много у него пациенток, сейчас и что конкретно он им разминает. Но тут же оттолкнула эту ересь. Это было ужасно.

Антон аккуратно перевернул меня на спину и задержал взгляд на моем лице.

– Что?

– Ты красная. Я сильно давил?

– Нет, видимо… Кровь… прилила к лицу.

Он, к счастью, никак не прокомментировал мои умозаключения, а дальше все шло так же, как и вчера.

Я зарылась в его шею лицом, чтобы не всхлипывать слишком громко. Но не остановила ни разу.

– Ты снова зажмурилась?

– Да… это почему-то помогает. Хотя, нет… не помогает.

– Ты уже сидишь, – он говорил мне в плечо, потому что старался держать плотно к себе прижатой.

– Почему я не рада этому?

Он засмеялся, и его грудная клетка завибрировала в мою.

– Придется так немного побыть. В другой раз, я буду держать только за руки.

– Мне уже плохо.

– Держи спину ровно.

– Зачем? Только не отпускай, прошу.

Я разнервничалась и доверилась ему.

– Все в порядке, подожди.

Он медленно обнял плечи и опустил руки к предплечьям, прежде чем отстраниться от меня.

– Так, отлично. Сиди.

– Боже, будто родилась только что.

– В некотором смысле. А теперь немного подвигаемся.

Он повернул мое тело слегка вправо, потом влево. И я снова ощутила боль.

– Боже… мне кажется, когда это все исчезнет, я буду ждать боль снова.

– Какое-то время, но это пройдет, – ответил и снова приблизился в объятия, которые, конечно, не были таковыми.

Когда все закончилось, я ощущалась кляксой на полу.

Онемевшее тело почти не чувствовалось. И я следила за Антоном одними глазами.

– У меня к тебе домашнее задание, – изрек, вытирая руки сухим полотенцем.

– Какое? Не шевелиться? Можешь поставить пятерку, я выполню его идеально.

Он улыбнулся, вешая полотенце у специальной раковины.

– Перед сном пробуй приподняться. Слегка. До первого ощущения боли. Ты должна попытаться приподняться до лопаток. То есть плечи оторвать от кровати. Утром то же самое сделай. Я приду в половине одиннадцатого на массаж.

– Вы бессердечный человек, Антон Владимирович.

Он схватился за сердце и изобразил удар.

Я улыбнулась. Потому что только что увидела того мальчика Антона, который когда-то учил меня танцевать и быстро стал другом.

– До завтра, Диана.

– До завтра, Антон.