Глава 3.

– Знаешь, – говорю, когда выходим из подъезда, – и представить не могла, что выйду из этого дома с тобой. Под руку.

– Хорошо, что я решил вернуться, – усмехается Адам, стирая рукавом кровь с лица. Белая ткань пропитывается тёмной кровью, но его лицо совсем меня не радует. Наверное, и с Севой всё очень… Плохо.

– Зачем ты решил вернуться? – очевидно, что телефон он забрал с собой. При муже это говорить, как минимум, глупо было, ведь я всё же благодаря Адаму и сбежала.

– Не знаю, почувствовал словно, – пожимает плечами бывший и кивает на свою машину. – Поехали. Переночуешь у меня.

– Нет, давай в гостиницу? – я кусаю губу. Как бы там ни было, я не готова сейчас оставаться наедине с Адамом. И жалеть ни его, ни Севу не горю желанием. Однажды Раевский тоже разбил мне сердце, а встретившись вновь – даже не оправдывается. Он спокоен и уверен в себе, как и прежде. И вот так просто влез в мою жизнь.

Да, он помог мне уйти и за это ему большое спасибо. Но ни на что другое он может не рассчитывать.

– Это не очень удобно, – сразу начинает Адам, но я качаю головой, хмурясь.

– Нет. Я могу такси вызвать… А тебе, вообще, в больницу бы… – осматриваю его лицо вновь. – Поехать.

– Со мной всё нормально, – мужчина уверенно открывает дверь машины и кивает на переднее сиденье. – Садись, я отвезу тебя.

Слушаюсь. Не знаю, почему. Может, не хочу ждать такси, или потому что доверяю ему. Но Адам когда-то был близким человеком, и я его любила. Он – мой первый мужчина. Я, видимо, подсознательно верю ему. И не могу объяснить причины такой благосклонности.

Мы едем молча, без музыки и разговоров. Мне бы обдумать, как дальше действовать, а я не могу. Перед глазами всё мельтешат картинки вечера, и я очень хочу плакать. Навзрыд.

Мы с Севой жили хорошо. Как я думала. Поддерживала, как говорится, в горе и радости, в любых начинаниях, всё принимала, любым любила и души в нём не чаяла. Дети какие прекрасные получились… Их я безумно люблю, как и Всеволод. Только что теперь с нами будет? Действительно ли муж заберёт моих ангелов? Тогда я точно не выживу.

Мне больно видеть, как годами выстроенная жизнь превращается в руины. На глазах рушится и разбивается, словно осколки стекла. Вдребезги. Хочется собрать эти осколки в ладони и плакать, кричать. Мне так больно. Как пережить предательство Севы?

– Виол, – тянет Адам. – Ты даже не думай возвращаться к нему… – я вижу, что мы на парковке неплохой гостиницы и просто киваю. Что мне ещё ответить? Что Адам прав или не прав? Я просто хочу остаться одна и всё обдумать.

– Я взрослая девочка, Адам. И уже не та, которую ты бросил, – тяжко вздыхаю. – Спасибо за помощь, но не стоило бить моего мужа и провоцировать его.

– Лучше бы избил тебя? – шипит зло Адам. – Или ты готова была простить его, чтобы сохранить полную семью? Ви, это ведь очень…

– Нет, не лучше, – качаю головой. – Но теперь он считает, что я с тобой сплю. А мне хочется, чтобы он был сам виноват и для себя тоже… – я запоздало чувствую слёзы на щеках. – Я ни в чём не виновата, и это факт.

– Да, ни в чём, – поддерживает мужчина.

– Я пойду. Спасибо. Правда.

– Может, я с тобой? – Адам внимательно смотрит на меня и немного щурится. Я же качаю головой.

– Нет, – открываю дверцу машины. – Мне нужно побыть наедине.

– Тогда звони, если что. Я, и правда, психолог и могу помочь. Выйти из этого состояния, наладить связь ради детей.

Выхожу из машины и на секунду замираю. После наклоняюсь и улыбаюсь:

– Ты лучше едь к жене. А то весь вечер проводишь с другой женщиной, – хмыкаю.

В гостинице меня быстро регистрируют и проводят до обычного среднего номера. Я оставляю небольшую сумку на кресле, и первым делом выпиваю бутылку воды. Небольшую, поллитровую, но проглатываю за раз. У меня словно обезвоживание, вода немного приводит в чувство и мне становится чуть легче дышать. Но этот ком в горле никуда не деть.

Затем горячий душ и бокал вина. Позволяю себе это, чтобы совсем не сойти с ума. Немного расслабляюсь, сидя на подоконнике и просто рассматривая крыши родного города. Вместо того, чтобы думать, как жить дальше, я позволяю себе ни о чём не рассуждать и чувствовать, как вино немного расслабляет и успокаивает. Сомнительный способ успокоиться для мамы двоих детей. Но раньше именно я в нашей семье себя во всём ограничивала. Муж и дети на первом месте, ничего для себя, никаких поощрений… Всё для них.

Что ж, теперь будет иначе .

Кивнув себе на эту мысль, я допила вино и отправилась спать. Мягкая, большая постель приняла меня в свои прохладные приятные объятия с радостью.

Утром я собралась с мыслями и поехала первым делом за машиной. Почему-то с наступлением нового дня всё стало яснее и понятнее. Сразу поняла, что мне нужно уверенно говорить с мужем и отстаивать свои границы как человека, так и мамы. У нас ещё не настолько взрослые дети, чтобы они сами могли решить – с кем жить. Но они любят как маму, так и папу. Как минимум, мы нужны обоим. И нам необходимо найти то решение, которое будет для всех идеальным и верным.

Уже на своей машине я приехала к дому. Поднялась, прокручивая в голове картинки вчерашнего вечера. Аж в дрожь бросило на лестничной клетке при воспоминании о драке между мужчинами. Зачем они дрались? В этом точно не было смысла.

Но мне не понять. Я – женщина, и привыкла всё решать иначе. А мужчины такие, им главное кулаками помахать, не выясняя причины. Лишь потом, уже побитые, в крови, ничего не видя, они могут смотреть на противника. И говорить…

Всё же психология у мужчин и женщин разная.

Открываю квартиру и вхожу внутрь. Тихо. А мужа я замечаю спящим на диване в гостиной. На журнальном столике разбросаны лекарства из аптечки, а лицо мужа представляет собой какое-то фиолетово-синее безобразие. Правый висок и губы разбиты, но он явно умывался и обрабатывал раны, всё выглядит аккуратно.

В спальне нахожу документы на детей, на свой автомобиль и прочие личные документы. Складываю всё в сумку и возвращаюсь в гостиную. Почему-то мне кажется, что он вряд ли будет через суд забирать малых. Как бы это не звучало, но дети для мужчин обычно больше обуза, чем обязательство и обычная рутина. Сева любит детей. Но совмещать их график со своим не сможет.

– Зачем пришла? – я подпрыгиваю от неожиданности и поворачиваюсь в сторону дивана. Сева неотрывно смотрит на меня. – Иди к своему ёбырю.

– Я не изменяла тебе, Сев, – уверенно говорю я, всё же желая быть в его глазах невиновной. – Никогда. А ты изменял, – прикусываю губу. – Если бы я не увидела, сколько бы это продолжалось? Месяц? Год? И сколько ещё это продолжалось до того, как я узнала…

– А что тогда делал в этой квартире тот мужик? – удивлённо спрашивает Сева, пропуская мои слова о его измене. – Испачкался чем-то и решил застирать одежду?

– Да! – бросаю я.

– Ага, конечно, – смеётся муж. – Так я и поверил.

– Можешь не верить, – я пожимаю плечами и разворачиваюсь, – это твой выбор. – И только делаю несколько шагов в коридор, тут же попадаю в руки Севы. Он прижимает меня к себе и касается избитыми губами моей шеи. Я поджимаю губы, ведь мне, чёрт подери, так нравится это… Поцелуй, невесомый и нежный.

– Не уходи. Я не смогу без тебя.

– Сможешь… Ты ведь был с той девушкой. И не раз. Ты говорил, что она – богиня, а я, твоя жена и мать твоих детей, и рядом не стою, – слёзы обжигают кожу и мне горько вспоминать это снова. – А потом приходил ко мне и говорил, что сильно любишь.

– Так и есть, Ви, – отвечает он. Разворачивает к себе и гладит по щеке, которую вчера ударил. – Прости меня, малышка… – осматривает меня с жалостью и, кажется, раскаивается. – Я не смогу без тебя. Я люблю тебя. Очень.

Это режет на куски мою душу.

Потому что я тоже люблю его. Или просто люблю. Я это чувствую, и моё сердце обливается кровью от его слов. Мне больно слышать это. Настолько, что я не могу шевельнуться и просто жду, пока он отпустит.

Но Сева не отпускает. Он прижимает меня к себе сильнее и впивается в мои губы уверенным, властным поцелуем. Увлажняет их языком, проталкивается им в рот и отчаянно запускает пальцы в мои волосы. Зажимает к стене, пока ладони шарят по моему телу, а сумка падает на пол.

– Дурею от твоего запаха, малышка, – шепчет он между поцелуями. Затем опускается к шее, лижет и покусывает кожу. Раньше такое бы точно меня распалило и возбудило. Но не сейчас. Я отворачиваюсь, не отвечая, и просто терплю его ласки. Он по-прежнему настойчив, от него пахнет привычными духами… А перед глазами стоят его ягодицы, напряженные и быстро врывающиеся в другую женщину.

Каждый поцелуй обжигает мою кожу и сейчас мне противно от любого его касания. Хочу оттолкнуть, но не могу. Словно все силы разом покинули меня. Я не чувствую саму себя, тело почти не слушается и голова кружится. Он же ничего, казалось бы, не замечает, шепчет что-то между ласками и греет дыханием…

А я чувствую себя грязной, липкой. С каждым новым поцелуем мне всё хуже и хуже…

Когда он расстёгивает блузку, а его язык и губы опускаются ниже, я неосознанно начинаю дрожать. Желудок скручивается до боли. Словно меня сейчас вырвет. Прямо на мужа.

– Пусти… – шепчу я непослушными губами и всхлипываю. Только сейчас он всё же замечает, что совсем не отвечаю ему. Теперь ещё и дрожу.

– Малышка… Пожалуйста, – кажется, он и сам не понимает, о чём просит. А я, пользуясь моментом, вырываюсь и убегаю в ванную, где меня рвёт, но немного. Я ведь даже не позавтракала. Удивительно, но меня вырвало от его ласк… Или от моих собственных воспоминаний о его измене?

Он не подходит ближе. Стоит в дверном проёме и пустым взглядом следит за мной. Я, не застёгивая блузку, подхожу к раковине и умываюсь ледяной водой. Меня трясёт. Всё тело от отвращения не слушается. Немного легче становится, когда я охлаждаю лицо. Смотрю в зеркало, закрываю кран и встречаюсь с взглядом мужа в отражении.

– Ты беременна? – удивляет меня Сева, хотя прекрасно знает, что с моим циклом всё в порядке.

– Нет, почему ты так решил? – хмурюсь я.

– Тебя тошнило только при беременностях.

– А сейчас тошнит от тебя, – сглатываю я, выдыхая медленно, через рот.

– Нет, такого быть не может, – вновь отвечает он, категорично и уверенно. Я уже открываю рот, чтобы попробовать вновь что-то сказать, но муж продолжает: – Я сейчас соберу вещи и уйду, – Сева осматривает меня, остановившись взглядом на груди. Несмотря на то, что я дважды рожала, сейчас моё тело худое и подтянутое. Всё для него, для любимого мужа, чтобы быть желанной и сладкой девочкой для него. Чёрт возьми…

Муж уходит, чтобы собрать вещи. Из спальни слышится кипиш и шум, что-то падает… А я стою в ванной, облокотившись о тумбочку с раковиной и не понимаю… Он, действительно, сейчас оставит нашу квартиру мне и уйдёт? А как же… Все его слова?

Сказал сгоряча и не подумал о последствиях?