Глава 46

- Привет, Лёвушка, - прохожу, тут же примечая прикроватную тумбочку, на которую выкладываю из пакета содержимое. – Как ты?

- Пришла хоронить? – усмехается и тут же морщится от боли. Бегло окидываю взглядом, на лице и впрямь синяки. Красные глаза ему шли больше, чем гематомы. – Танцевать на моих костях?

- Ты же знаешь: я и танцы вещи несовместимые. Я больше по эпитафиям.

- А ты с любовником совместимые вещи?

- Ревнуешь? – улыбаюсь, на кой-то чёрт складывая пакет в несколько сгибов, и переплетаю руки перед собой, смотря на Лапина со смесью жалости и ненависти. А пото укладываю пакет в нишу тумбочки.

- Ты не ночевала дома!

- Серьёзно? – подкидываю брови вверх. – Ну так с тебя пример беру.

- Неправда, Риммушка. Я всегда возвращался.

- После своих любовниц, - уточняю.

- Да какая разница, что делать, главное – сохранять семью.

- Теория во, - поднимаю палец вверх. – Жаль только мне не подходит. Кстати, видела твой хук правой. Очень убедительно. Что-то последнее время ты зачастил с пафосными видео. Пора свой канал заводить.

И он смеётся. Берёт и сотрясает воздух своим громогласным хохотаньем, того и гляди внутри от натуги чего-нибудь лопнет, а обвинят меня.

- Будешь так ржать, в графе по поводу смерти напишут – умер счастливым.

- Смех лечит, - замечает на это. - Вот, Римма, - добавляет внезапно, выбрасывая в мою сторону палец.

- Чего вот?

- За это я тебя и люблю.

Кривлюсь после слова «любовь», качая головой. Любит он. Максимум, что любит Лапин это большой теннис по телеку и хороший алкоголь. Ну и женщин, конечно же, но там любовь, прибитая к полу, а не поднимающая на крыльях вверх.

- С тобой нескучно, - ещё одна реплика от больного.

- Закончила курсы клоунов на досуге, - огрызаюсь. – Ладно, Лапин. Мне пора.

- Торопишься наставить мне рога?

- Как ребёнок, ей-богу, - складываю бровки домиком, смотря на него с сожалением.

- Уже? – пытается он высмотреть в моих глазах ответ, но я намерена уйти. – Куда ты, Римма?!

- Заказ памятников до 16.00. Тебе чёрно-белый или разноцветный?

Вопрос риторический, конечно. Но, если у него всё же будут пожелания, учту. Как последнюю волю умирающего.

- Ты домой?

- А что случилось, Лёв, что теперь тебя это настолько интересует? Кажется, ещё недавно никто ни перед кем не отчитывался. Выруби тумблер ревности, уволь меня от подозрений и негатива. И перестань настраивать против меня Милку. Это ни к чему хорошему не приведёт.

- Я не настраивал, - отвечает как-то тихо, и каждый из нас понимает, что он врёт. Здесь и сейчас он врёт, глядя мне в глаза, хотя мог бы этого не делать. И в таких вещах заключается его натура, словно он уже не в состоянии говорить правду.

- Кстати, - я уже у двери держусь за ручку. – Как там твоя любовница по совместительству невестка? – оборачиваюсь в его сторону. Не то, чтобы я переживаю, осознание, что я могу официально её недолюбливать, меня окрыляет. Раньше она мне просто не нравилась, и я думала: Римма, успокойся, это не твой выбор, а сына. Ты должна его принять. А теперь ничерта не должна принимать, я свободна от обязательств по общению с неприятными личностями.

Вспоминаю, где стою. Не совсем верно, ещё не всех исключила из своей жизни. Сюда же добавить Ди и мать. Многовато вокруг меня собралось токсичных людей, что ни говори.

- Ей разорвали контракт, и она хотела из окна прыгнуть.

- Ой-ли, - цокаю языком, но тут же его прикусываю. Ладно. Я спросила – мне сказали. Выводы сделаю сама. – И ты веришь, что она могла выйти в окно? – интересуюсь, а Лапин лишь пожимает плечами. - Поправляйся, Лёв, ешь фруктики, - говорю, наконец, покидая комнату с ровной спиной, уверенная в том, что выгляжу неплохо в костюме, который стройнит. Бросаю взгляд на часы. Почти десять минут, как и намеревалась. Глаз -алмаз.

Снова звонит незнакомый номер, и опять заношу в чёрный список после того, как узнаю цель разговора. От Кости сообщение: «Надеюсь, у тебя всё в порядке».

«Да. Отлично. Нормально. Как отец?»

«Привет тебе передавал. Спросил, когда снова увидимся».

Ну да, конечно, отец спросил. Улыбаюсь, усаживаясь в машину, и раздумываю, что ответить. Не лучшее решение встречать с человеком, когда я не поставила точку в отношениях с мужем, пусть всё и решено. Да, вчера мы пересеклись больше как давние знакомые, но следующие шаги будут означать сближение что ли. Или я придумываю себе то, чего нет.

«Разберусь с работой и семьёй – обязательно».

«Скорее разбирайся тогда, потому что нам с удочками не терпится взять тебя с собой на рыбалку».

Перечитываю сообщение несколько раз, нелепо улыбаясь. Да, так меня на свидания ещё никто не приглашал.

Даю возможность детям быть взрослыми и не напрягаю звонками. Надо срочно восполнить ненаписанное вчера и сегодня, иначе будет неловко перед читателями, и, оказавшись дома, снова открываю файл. Настраиваюсь минут двадцать, прежде чем вхожу в нормальный режим, и пальцы бегают по клавишам, прорисовывая образы и рассказывая о чувствах героев. Только из другого мира меня вырывает звонок, и я не сразу понимаю, что он относится к двери.

На мгновение замираю, пытаясь вспомнить, не приглашали ли я кого-то, но довольно сильный стук заставляет подняться и скорее отправиться к нетерпеливому пришедшему.

Если бы можно было перенести дом в другое место, я бы обязательно сделала так, не сказав Ди, где именно теперь живу. Только имущество не зря называется недвижимым, потому что прикручено к месту фундаментом. Нет, я не совсем сошла с ума, чтобы открывать.

- Мура, я знаю, что ты дома. Твоя машина тут.

Да и плевать.

- Если ты не откроешь, я буду кричать на всю улицу, и соседи вызовут полицию. Как думаешь, тебе нужны проблемы свыше тех, что уже имеются.

Да пошла же ты к чёртовой матери. К СВОЕЙ матери!

- ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! – истошно орёт, и я стискиваю зубы, намереваясь отойти от двери. – Римма! А ты в курсе, что наш отец тебе не отец?