Глава 47

Она добилась своего, и я открываю дверь, смотря на Диану со смесью гнева и неприязни.

- У тебя пятнадцать минут. Надеюсь, ты нашла себе гостиницу подальше от моего дома.

- Лучше. Сегодня заночую у тебя.

- Чёрта с два, - сдвигаю брови на переносице. – Не для того Лев освободил пространство, чтобы сюда вползали другие змеи.

- Могу порадеть за тебя на юмористическом шоу. Только попроси.

- Прошу. Диан, иди к чёрту отсюда, а?

- Нет, - качает головой. – Мне надо тебе сказать что-то важное. Без шуток.

Раздумываю, пускать ли её внутрь, и ненавижу себя за то, что делаю.

- Если ты хочешь, чтобы я хоть иногда вспоминала о тебе что-то хорошее, перестань быть дрянью, - выдаю реплику, разворачиваюсь, отходя от проёма, и направляюсь в дом, слыша, как она проходит следом, хлопнув дверью. Клетка закрыта, я сама впустила хищника.

Только Диана появляется в гостиной не сразу, а спустя время.

– Что ты там делала?! – ищу подвох. В голове сразу мысли побежали: ставила скрытую камеру, жучок. Бог ещё знает, что ещё. Но пренепременно какую-то гадость.

Ди игнорирует мой вопрос и выглядит странно. То ли свет неправильно падает на её лицо, то ли мне кажется, но оно слишком бледное, с залёгшими чёрными тенями под глазами, впалыми скулами и слишком острым носом. Хотя ещё недавно я видела её другой.

Догадка на поверхности. Нет макияжа! Вот в чём разница.

Диана падает на диван, запрокидывая голову, и замирает. Обе молчим. Она по одной ей видимой причине, я, ожидая, что сестра прокомментирует происходящее.

- Как думаешь, меня кто-нибудь любит? – звучит хрипло её голос, отправляясь вопросительным знаком в потолок. И снова о себе, а не обо мне. А, впрочем, ничего нового. И это нечто важное?

Сложила руки на груди и смотрит прямо перед собой на белый прямоугольник и деревянную квадратную люстру с бежевыми матовыми плафонами. А я вспоминаю, когда последний раз стирала оттуда пыль.

- Диан, кабинет психолога по другому адресу, - эта стерва не настроит меня на жалость. Не-а. Я кремень. Скала. Меня не прошибить!

Отправляюсь к рабочей поверхности, чтобы закипятить чайник. Так настрой хоть собью, а то добродетель хочет взять микрофон. Уже вот проверяет: «раз-раз». А мы её по морде чайником.

Кстати, странная песня теперь обрела смысл.

- Разве мне кто-то скажет это? – звучит усмешка от Дианы. – Только близкие! И кто, если не сестра?

- И давно мы близкие? – искренне удивляюсь. - Знаешь, с такой сестрой и врагов не надо. Ты же как слон в посудной лавке. Топтала своими сапожищами всё и всегда. И в мои десять, и в пятнадцать, и в сорок. Для тебя существовали только твои чувства, и теперь ты пришла ко мне с вопросом, любит ли тебя кто-то? – не могу поверить. – Эгоистичную, самовлюблённую, напыщенную с.ку?

- У тебя типаж церковной мыши, Мур. Не ругайся матом, тебе не идёт, - отвечает без эмоций, хотя раньше бы вплела в слова побольше пафоса. Нет, с ней явно что-то не то.

- Ну уж куда мне до маститой актрисы, умеющей себя держать на публике. У Шнура брала мастер-класс?

Вижу, как сглатывает и уходит с тропы ехидства. Проигрывает бой.

- Кто старое поменяет, тому глаз вон, да, Мур? – спрашивает устало, словно на её плечах покоится невыносимый груз. И мои внутренности скручивает неприятное чувство. Потому я тут же перестраиваюсь на чай, открывая первый попавшийся ящик, в котором оказываются столовые приборы. Конечно, чушь. Тут никогда не было заварки. А я просто рассеянная. Захлопываю его, дёргая нужный на верхнем ярусе.

Тянусь, стоя на носках, к прозрачной банке, из которой на меня смотрит чёрный байховый и васильки, и цепляю его кончиками пальцев, подвигая ближе.

- А ты меня любишь? – внезапный выстрел в спину, и бог знает как, банка выскальзывает и со звоном разлетается на десятки осколков и сотни чаинок и цветков, и я чертыхаюсь, осматриваясь и прикидывая, как теперь перебраться через море стекла. Ещё и без очков. Уверена, что попадутся такие осколки, что не заметишь, как они проскользнут куда-нибудь в пятку. – Это можно оценивать, как «да»? – интересуется гостья.

Она слегка поворачивает в мою сторону голову, и я вновь не узнаю её. Только что Диана горлопанила под дверью, а теперь лежит тряпкой на моём диване. Это спектакль для меня, или у неё реально всё плохо?

- Вокруг тебя земля не вертится, - отвечаю коронной фразой, которую часто употребляла в её сторону. – Я просто случайно разбила чёртову банку.

Она не торопится мне помочь, не спрашивает, что ей следует сделать, а снова откидывается, закрывая глаза, словно её это совершенно не касается. Ну а что я хочу, так было всегда. Обнимает себя за плечи, будто ей холодно. И червяк сомнений вползает в мою голову окончательно: она действительно неизлечимо больна.