Глава 56

Реву белугой на плече Кости, ухватившись за его футболку, но недолго. Потому что в дверь кто-то стучит. Приходится открыть, стирая с лица слёзы, но и без них ясно, чем мы тут занимались.

Костя предлагает самому разобраться с гаишниками, пытаясь отгородить меня от навалившихся проблем. Я лишь просто подписываюсь, как свидетель, считая, что Денис должен отвечать за свои грехи.

Каждый из нас должен.

Костя вызывает эвакуатор, который увозит машину в неизвестном направлении. Осознаю, что мне даже не интересно, куда. Словно я резко скинула сорок лет, предоставив возможность взрослым разбираться, что к чему. А моя голова пуста.

Удивительно, но никогда прежде я не ощущала такой уверенность в том, что разберутся без меня. Что мне не стоит вмешиваться и пытаться вникнуть в суть проблемы, потому что есть тот, на кого можно положиться.

Мы сидим на заднем дворе на качелях, смотря на ленивые звезды, что не хотят зажигаться в полной мере на небе, будто определив сегодня себе выходной. Только понимаю: всё дело в облачности и расположении наблюдательного пункта. Потому что на даче Кости они были чудесно видны.

Мои ноги подогнуты под себя, а Костя неторопливо раскачивает «колыбель», словно баюкая. Милке я всё же позвонила, чтобы и она была в курсе событий, а не высказывала мне претензии, что узнала из чужих уст. Только у неё всегда в запасе любые другие.

- Ну а что ты хотела? – не удержалась она от ехидства. – У него брак разрушен. Между прочим, ты этому способствовала.

- Я? – округляю глаза и не в силах закрыть удивлённый рот.

Если хочешь быть виноватой кругом – позвони своим детям.

- Неужели, ты будешь отрицать, что не поддерживала его выбор? Мой выбор? У тебя же все не такие. И Алиса, и Семён. Будто ты у нас ИДЕАЛЬНАЯ, - это слово она выделяет среди остальных. - Кстати, Алиса сейчас в одной из клиник, и у неё нервный срыв. И зачем ты послала то видео Денису?

Милка отрезает длинные ленты вины, пытаясь вешать их мне на плечи. Уже играли в такое, знаем. А потом они нещадно тянут к земле, и ты копаешься внутри себя, пытаясь оправдаться.

Она назвала меня идеальной?

Смешно. Учитывая то, о чём я сегодня узнала.

- Раньше передача была «Сам себе режиссёр» называлась, - отвечаю. - Всегда хотелось поучаствовать, вот, решилась.

На этой весёлой ноте отключаю телефон к чёртовой матери.

Лев в больнице. Денис в больнице. Диана там же. Даже эта рыжуля на больничных харчах.

И вот теперь лишь темнота вокруг, ласковый ветер и мерное раскачивание. Иначе сойти мне с ума.

- По шкале от 1 до 10 насколько хреново? – интересуется Костя, и я задумчиво моргаю.

- На минус три, - усмехаюсь, качая головой. И осознаю, что мне просто необходимо хоть с кем-то поделиться тем, что меня гложет. Подтвердить свои мысли или, наоборот, опровергнуть. И что самое странное: человеку, сидящему рядом, я доверяю куда больше, чем всем, кого знала все эти годы. – Что бы ты сделал, узнай, что твой отец тебе не отец? – забрасываю удочку издалека, но, кажется, он прекрасно понимает, о чём я.

- Хотелось бы быть новатором, но кто-то уже до меня сказал, что отец не тот, кто тебе дал жизнь, а тот, кто воспитал. И я полностью согласен с высказыванием. Значим тот, кто радовался твоим успехам, как своим, кто всегда поддерживал, был рядом в самые сложные моменты жизни. А потом давал умны советы, типа: «Костик! – он нарочно меняет голос, только я плохо помню, как говорил его отец. - Плохих людей можно бить. Нужно!»

Костя выставляет вверх указательный палец, а я спрашиваю с усмешкой.

- Серьёзно?!

Он кивает, а потом добавляет.

- Или вот ещё: «Счастье не в том, чтобы быть нужным всем. А в том, чтобы быть нужным тем, кто дорог тебе».

Как только последнее слово добирается до сознания, дорисовывая картину целиком, ощущаю плеяду мурашек по коже. Прокручиваю в голове сказанное, понимая, что это отличная фраза для того, чтобы завершить роман! То, что я искала!

Молчим, слушая, как где-то свистит птица, и Костина ладонь разыскивает мою, сжимая так, словно говоря:

«Я здесь. Я рядом. И поддержу».

Набираю воздуха в лёгкие и выпаливаю тирадой то, что мне рассказала не так давно сестра. Говорю, не ощущая, как по моим щекам снова текут слёзы, как закладывает нос, и я начинаю гнусавить. Говорю о наболевшем, о том, о чём ни с кем никогда не говорила до самого конца, до глубины своего айсберга. Добираюсь до самого низа, уходящего на много километров, укладывая в слова обиду за все прожитые годы. Выговариваясь в этот ужасный нескончаемый день, который никак не желает сдавать свои права.

Но есть в вечере и что-то хорошее. Например, то, как Костя смотрит на меня, молчит и поглаживает тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

Шумно выдыхаю, как только заканчиваю, будто бежала невыносимо долго. Круг за кругом на стадионе под названием «жизнь». И чем дольше говорила, тем легче становилось внутри, будто вместе с воздухом и словами, выходящими из моего рта, испарялась тяжесть, что лежала невыносимым грузом на моей душе всё это время.

Замолкаю, прислушиваясь к себе. Трогаю свободой рукой грудную клетку, словно проверяя, нет ли там огромной чёрной дыры. Свобода врывается в душу, окрыляя, рождая ощущение чего-то хорошего.

Это не конец, как я раньше могла думать.

Это же не конец, Римма. Потому что люди зачастую путают конец и начало. А причина в круге, где они стремятся соединиться. И ты просто не знаешь, что из них что.

Это начало. Главное – не потерять это невероятное ощущение подъёма, говорящее о том, что нас ждёт что-то непременно хорошее.

Закрываю глаза, подставляя заплаканное лицо ветру, и он пьёт мои слёзы до дна, иссушает их, делая меня чуточку сильнее.

И я произношу одно единственное слово поверх всего сказанного. Адресованное всему, что меня окружает. И этому вечеру, который ласково обнимает за плечи. Этому мигу, который пришёл именно ко мне. Этому человеку, что сидит рядом, ничего не требуя взамен.

- Спасибо.