Глава 62

Пять дней пролетают незаметно. Майя словно всегда была рядом, творила невероятные блюда, потому что готовка её успокаивала, и кормила меня на убой, пока я, оседлав вдохновение, скакала по клавишам, как дятел, создавая барабанный ритм, под который племянница умудрялась танцевать.

После любого дождя будет радуга. После чёрных полос белые.

С Костей мы созванивались постоянно, и я каждый раз улыбалась, слушая его голос.

- Это хороший человек, да? – спросила меня племянница.

- Ты даже не представляешь насколько.

- Я рада за тебя, правда.

И она улыбалась искренне, а я даже не представляю, что должно произойти с моими детьми, чтобы они были рады не за себя, а за меня.

Раз в день Майя ездила к Диане, а я к ней заходила, когда не было на горизонте матери. Сестру я простила, может, из-за осознания, что нельзя держать обиду на того, кто скоро уйдёт. Или же потому что она изменилась, больше не выдавая свои злые шутки в мой адрес. Сарказм из её уст звучал лишь в её сторону, а Майя всегда находила слова, которые успокаивали мать.

Как бы то ни было, жить со злобой и обидой в сердце очень тяжело, и мне действительно стало легче, проплакавшись на плече сестры, вспоминая хорошие моменты из наших жизней.

Сейчас мы сидим с племянницей в машине, и она держит конверт, в котором написано: лгала ли нам Диана.

- Может, ты откроешь? – протягивает мне Майя бумагу.

- Хочешь торжественного заявления или беспристрастного? – принимаю конверт, распечатывая его.

- Просто да или нет.

Вздыхаю, пробегаясь по данным. Но я уже свыклась с мыслью, что там короткое двухбуквенное слово. Вернее, три одинаковые цифры – 99,9 %.

Майя отчего-то плачет и тянется ко мне.

- Да ладно тебе, не такой он уж и хреновый этот твой отец, - глажу её по голове, и она смеётся сквозь слёзы.

- Знаешь, я хочу быть похожей на тебя, - внезапно говорит.

- Ты красавица! – возмущаюсь.

- Нет, я о другом.

- Чтобы у тебя в полтинник оказался муж-предатель и невменяемые дети? – отшучиваюсь. – Не надо, Май, это невыносимо больно.

- Они ещё придут, я уверена. Просто у каждого своё время.

Она оказывается права, и Милка объявляется на пороге спустя две недели без предупреждения с двумя сумками и лицом настолько серым, что мне становится страшно.

Отодвигаюсь от двери, пропуская её внутрь, и не настаиваю на разговоре, пока она сама не начинает со слов «прости меня, мама». И в ту ночь мы не спим: она оплакивает свою жизнь, а я даю возможность выговориться.

Лапин появляется набегами, но я не воспринимаю его всерьёз. Документы куда надо поданы, имущество разделено, где у меня остаётся дом, а у него всё остальное: машина, дача и небольшая квартира в городе, которую мы сдавали в аренду, а ещё его валютный депозит.

Следует подождать еще неделю, и можно будет вдыхать воздух свободы. Он же пытается вымолить прощение, говорит, что мы родные люди, что столько соли съели. Только забывает, что ела, в основном, я. В общем, тамада из него отменный, а вот муж, как выяснилось, увы.