Двадцать седьмая глава

— Блин, дай мне один шанс, Оль! Я ведь не прошу что-то невыполнимое! Пойми ты, я изменился! Я не хочу тебя терять! Ты и Гошка, это моё! Это моя семья! Да я в жизни теперь на сторону не посмотрю, только вернись, Оль! Да, между нами сейчас трещина. Да, я налажал! Но ведь ещё не всё потеряно! Давай не будем усугублять наш разрыв! Нам стоит просто немного постараться, ведь нам есть что терять! — Артур вновь вскочил и забегал по беседке.

Он заводился с каждым словом.

Он был убедителен. Искренен. Глаза горели, и голос срывался. В распахнутой куртке, с вчерашней щетиной. Такой родной и знакомый до мельчайшей чёрточки. Такой красивый. И мне его было безумно жалко.

Сердце рвалось. И, как прежде, хотелось просто прижаться, обнять. Утешить.

Ведь это так просто! Всего один шаг!

Я чувствовала себя невероятно уставшей. Столетней старухой у разбитого корыта. Силы вытекали из меня просто на глазах. Как вода в песок. Зачем я согласилась всё это выслушивать?

Я заговорила, понимая, что ещё немного, и я просто упаду здесь и сейчас.

— Артур. Выслушай меня. У нас нет больше шансов. Понимаешь, выяснилось, что мы с тобой на многое смотрим принципиально по-разному. Я провинциальная девчонка, и с детства, на подкорку мне вписаны представления о семье и мироустройстве, где мужчина — защитник. Именно он взаимодействует с внешним миром и оберегает свою семью. А женщина хранит дом. Детей. И готова на всё ради них. В моём мироустройстве невозможно жить на две семьи. Принципиально невозможно, понимаешь?

А для тебя возможно всё. Это ты сейчас, от жадности, понимая, что теряешь нас, готов согласится с моим мировоззрением. Умом согласиться, потому что тебе сейчас это выгодно. Сердцем ты не приемлешь ограничений. А что будет через три года? И где мне взять уверенность, что ты не приведёшь какую-нибудь Марину на этот раз просто в наш дом? Это ведь удобно! — тихо говорила по сути своей банальные вещи, чувствуя себя воспитателем детского сада. Очень уставшим воспитателем.

Стало вдруг так холодно.

Ещё недавно сияющая под солнцем, вымытая ночным дождём столица благоухала раскрывающимися почками и сверкала стёклами витрин. Согревала своих жителей нежным весенним солнцем.

А сейчас подул ветер, пробираясь под одежду. Засквозило между домами, подхватывая опавшие серёжки берёз. Стало зябко и неуютно в парке. — Не пытай меня. Отпусти. И прекрати строить иллюзии. — добавила я и встала, тяжело передвигая ноги, направляясь к своему автомобилю.

Арт хотел преградить мне дорогу, додавить меня, почувствовав слабость. Сказать что-то ещё. Задержать.

Он встал у выхода и…

И Ирина решительно положила ему ладонь на плечо, подойдя со спины.

Я посмотрела на неё с благодарностью. Больше мне не о чем говорить с Артуром.

Да и незачем.

— Ирина Александровна, проводи, пожалуйста, Егорку ко мне в машину. Я не стану сейчас подниматься к бабушке. У меня нет сил. Да и моё усталое лицо вряд ли поднимет ей настроение, — попросила тётушку.

Как они мне все вымотали нервы! До донышка!

Прогревала машину, ожидая Гошку, и смотрела невидящим взглядом сквозь лобовое стекло, откинув голову на подголовник.

Влюблённая девочка во мне билась в корчах. Ей безумно жалко было мужа. Хотелось бежать к нему, прижаться к родному сильному телу, запутаться пальцами в светлых кудрях и целовать до онемевших губ. До сладкой дрожи. Утешая его и утешаясь самой. Нырнуть в страстное забвение. Выпить до дня страсть примирения. Жить текущим моментом.

Ведь он выбрал меня! Он вернулся! Я ведь этого и добивалась! Я победила соперницу! В моей груди жгло. Было сложно дышать. И высохшие слёзы острыми кристаллами прорывались наружу.

Очень горькая вышла победа. Совсем нерадостно мне от неё.

Пепел перегоревшего, не вовремя сбывшегося желания сушил, оседал на языке печалью сожаления.

Зачем я вообще поехала сюда? Поддержать тётушек? И как, поддержала? Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, Оль! Нужно сосредоточиться на себе и своём ребёнке. Они все, и тётушки, и Артур, больше не моя семья. Не моя зона ответственности!

А я сама больше, чем моя любовь. И важнее. Нужно немного перетерпеть. И станет легче. Я точно знаю!

Всё-таки зря я пошла на поводу у Ирины. Только разбередила всё ещё свежие раны и теперь сидела, раздавленная своим же решением. Не знала, как заново научиться дышать сквозь сведенное судорогой горло.

В боковое стекло постучали. Это Гошка добежал, обгоняя Ирину Александровну. Постаралась встряхнуться, открывая ему двери.

Мы скомканно попрощались с тётей, обещая созвониться, и я стартанула с места. Проехала совсем немного, пару кварталов и остановилась.

Нельзя в таком виде водить машину. Мои руки дрожали, а перед глазами плавали черные точки. Нужно вначале привести себя в норму!

— Гош, а как ты смотришь на аттракционы? Какие-нибудь американские горки? Ещё только полшестого. И я предлагаю посетить ближайшие! Ненадолго. На час-полтора!

Честно сказать, идея возникла спонтанно.

Егор вчера перенервничал, и ему не повредит встряска. Да и мне будет не лишним скинуть сковавшее напряжение!

Решено!