Тридцать первая глава

Почему я раньше так не сделала и не поговорила с нашим «Потапычем»? Давно

бы жила в комфорте!

Какой же кайф работать из дома!

Я спокойно провожаю сына в школу и сажусь за компьютер. В домашней удобной одежде. Не тратя время на сборы и целый час на дорогу к офису, не отвлекаясь ни на что. До обеда я успеваю сделать практически тот объём, что обычно делала в конторе за весь день! И я не чувствую такой усталости, как после полного рабочего дня среди чужих людей и, главное, на виду у сотрудников.

А дома… я сижу как мне удобно, уложив ногу под себя. И ни на кого не отвлекаюсь. Красота! Абсолютно другое качество жизни!

Очень мне нравится такой режим труда. Я с удовольствием теперь встречаю Гошку, и мы даже ввели за правило гулять пешком.

Вчера после занятий в бассейне Егор дождался окончания моего фитнеса, и мы с удовольствием прошлись с ним, сделав круг вокруг нашего конгломерата домов.

А сегодня вечером мы с Гошкой едем к бабушке в больницу. Ирина Александровна обещала, что встречи с Артуром не будет, а бабуля очень просит меня о разговоре.

Надо так надо.

Расстаться красиво. Тётушки мне плохого ничего не делали. Почему бы не уважить? — Олюшка, здравствуй, спасибо, что заехала к старухе, — встретила нас Анна Семёновна. Она выглядела неплохо, но было заметно, как повлиял на неё инсульт. Левая рука двигалась хуже правой, и улыбка стала односторонней.

Так жаль!

Я не помнила зла от этой женщины. Она всегда была со мной выдержана и корректна. Мы всегда неплохо ладили. Но я никогда не воспринимала её, как старуху. А сейчас… Вроде и не сильные изменения, но они все вместе складываются в точный образ. Бледноватая кожа, чуть более запавшие, чем прежде, глаза, глубокие морщины около рта.

— Ну какая вы старушка, Анна Семёновна, — я шагнула и обняла её хрупкие плечи.

— Самая настоящая, Оля.

Тётушка лежала в двухместной палате с туалетом и душем в предбаннике. Поскольку ходить ей теперь тоже тяжело, и она плохо ещё владеет левой ногой, то разговаривать меня она усадила рядом с собой. Прямо в палате. При посторонней женщине-соседке.

Да. Совсем не так всё радужно со здоровьем у тётушки, как показалось на первый взгляд. Ирина хотела вывести Егора и уйти сама, не мешая нам, но Анна Сергеевна её остановила. — Я хочу сделать заявление. И хочу, чтобы Егор слышал меня, — тётушка замолчала, ожидая, пока мы все рассядемся, и продолжила тихим голосом. — Оля, Егор — наш внук. Он безумно похож на моего мужа в юности. Да и дед любил его всегда. Я не могу позволить судьбе разлучить нас! Кем я буду, если молча буду смотреть, как тебя с сыном буквально выгнали на улицу?

Анна Сергеевна замолчала, собираясь с силами, и Ирина, склонившись к ней ближе, положила свою ладонь поверх её руки в знак поддержки.

В носу у меня защипало. Сердце сжалось от жалости и сопереживания. И я уже вдохнула, чтобы уверить бабушку, что никуда мы не денемся, будем неподалёку, как она продолжила говорить:

— Но и Артур нам не чужой. Я потребовала, взяв с него обещание, чтобы он дал тебе развод. Мы с Ириной понимаем тебя. Артур практически живёт семьёй с другой женщиной. Так поступи, как мужчина! Обеспечь всем необходимым мать своего ребёнка, заверши с ней отношения. Оставь затем в покое и строй свою новую жизнь с другой женщиной!

— А я ещё удивилась, почему Артур пошёл на сделку! Спасибо, тётушки! Ведь все нервы… — не смогла сдержаться и начала говорить, но Анна Сергеевна придержала меня и попросила выслушать до конца.

— Оля. Мы будем разменивать нашу квартиру на две однокомнатные. Одну — Артуру, а вторую — Егору. Мой внук не может быть выброшен на улицу, как ненужный котёнок! Это неприемлемо! И как бы не жалко было нашу квартиру, но иного выхода я не вижу. У нас хороший район. И можно подобрать интересные варианты, — Анна Сергеевна замолчала, переводя дух.

А я вдохнула и приложила ладони ко рту. Слёзы плескались совсем рядом. Прекрасно понимала, чего стоило для тётушек такое решение. Ведь в этой квартире прошла вся их жизнь! В неё въехала молодая семья инженера после большой войны, в этой квартире родились дети. И в ней каждый гвоздь вбит с любовью. И каждый знаком. И хоронила Анна Сергеевна свою дочь и своего мужа тоже в этой квартире. Это не просто стены для них с Ириной — это целая жизнь!

— Не спорь! — строго глянула на меня тётушка. — Я так решила, и Ирина согласна со мной!

Я всхлипнула, не сдержавшись. И прикусила сильнее губы, чтобы не расплакаться окончательно. — При этом мы с Ирой останемся прописаны у Артура. На всякий случай. Уж больно шустрая эта молодая официантка, — ухмыльнулась Анна Сергеевна.

— Не знаю даже, что сказать! Спасибо! Я не ожидала, — голос мой прерывался, и слова не складывались.

Квартира недалеко от метро Динамо в добротном сталинском доме стоит немаленьких денег. Это, практически состояние. Что-то мне не верится, что Артур безропотно согласился с таким решением.

— Анна Сергеевна, Ирина, а что по этому поводу сказал Артур? Он согласен?

— Я поставила его перед фактом. Это моя квартира, и мне решать, как и кто в ней будет жить! Но ноги этой проститутки в ней не будет! — решительно сказала тетушка, и Ирина подтвердила её слова кивком головы.

— Теперь нужно найти риелтора, который займётся этим вопросом, — вступила в разговор Ирина Александровна.

— Мне квартиру искала мама нашей сотрудницы. Всё не совсем чужой человек. И думаю, нужно привлечь юриста, — предложила я, и Ирина согласилась со мной.

— Мне при разделе Артур уступил деньги. Он, оказывается, откладывал при нашей жизни себе отдельно, вероятно, предполагая большие траты. Там вполне приличная сумма, и я думала насчёт первого взноса в ипотечное жильё. Думаю, будет справедливо, если эти деньги тоже пойдут в расчёт, — предложила я.

Но тётушки дружно отрицательно замотали головами, и Ирина сказала:

— Размен — дело небыстрое! Инструмент для Егора забери! Неправильно, что ребёнок для того, чтобы позаниматься, мотается неизвестно куда! Придумала тоже — в музыкальной школе арендовать часы для занятий! Оля! Неужели бы мы тебе отказали!

— Спасибо, родные мои! — и я всё-таки заплакала.

— Во дурная! Ей квартиру дарят, а она ревёт белугой! Блаженная! — прокряхтела соседка бабушки по палате.

Будто кто её спрашивал!