Тридцать вторая глава

Мы пробыли у тётушки до позднего вечера. Гошка разговорился и рассказывал про свои впечатления. Делился планами на будущее. И я, чувствуя громадную благодарность, не могла просто встать и уйти.

Так что поговорили мы обо всём.

Тётушкам обещала помочь с закрытием дачи на зиму и сбором необходимых вещей в Москву. И юриста грозилась прислать, и риелтора. Надеюсь, Никита Александрович согласится приехать и проконсультировать.

А когда персонал больницы попросил нас на выход, мы ещё минут пятнадцать прощались, клятвенно заверяя, что как только объявимся в Москве, то на следующий же день обязательно встретимся.

Я обрыдалась, и уходила от бабушки с щемящим чувством. Смешались во мне и благодарность, и изумление, и отчаянный протест. И раздражение, направленное на Артура. Зачем, за что он так со всеми нами? Как он мог сделать такое с нами?!

Улица встретила темнотой, тёплым светом уличных фонарей и прохладой. Зима ещё совсем близко, и её холодное дыхание не отступает. Это днём — обманчивое солнце. А ночью… ночью настоящее. Промозглое и леденящее дыхание ещё совсем не ушедшей зимы.

После тёплой палаты было очень некомфортно. Мурашки толпой собрались у лопаток и холодили спину.

Скомканно простившись с Ириной, мы нырнули в холодный и сырой салон железной остывшей машины, и я трясущимися пальцами завела мотор, включая обогрев салона.

Тепло постепенно укутало нас, и короткая перебежка из машины в подъезд прошла незамеченной.

Но всё равно дома я засунула Гошку в горячую ванну, невзирая на его протесты. Вот ещё! Не хватало заболеть в лагере!

И сама после того, как затолкала сына под одеяло в шерстяных носках, тоже залезла прогреться.

С пеной. С солью. Не торопясь. Тщательно и вдумчиво раскладывая у себя в голове полученную информацию.

Мне нужна консультация специалиста, как оформить всё наилучшим образом, как поступить?

Что будет выгоднее для меня лично?

После горячей расслабляющей ванны, после нервного и длинного дня я так расслабилась, что уснула, как только добрела до подушки.

Утром сильно пожалела, что не разобрала волосы перед сном. А ведь мне сегодня провожать сына в лагерь!

Завтрак прошёл нервно.

Гошка в прошлом году уже ездил в лагерь и представлял, что там и как, и в принципе был готов.

Но в тот раз лагерь был недалеко от Москвы и добирались к нему на автобусе. Нынче же предстояла поездка на поезде. Да и ещё так долго!

Лагерь в этот раз для детей Гошкиного возраста ехал в пансионат недалеко от Сочи. Языковой и одновременно оздоровительный. В сосновом бору.

И мой сын вдруг начал придумывать всякие «а вдруг»…

А вдруг поезд сойдёт с рельсов? А вдруг я отстану на перроне? А вдруг я потеряюсь?

— Гош, прекращай меня пугать! Ты не хочешь ехать? — спросила, остановившись в сборах, и повернулась к нему лицом.

— Хочу. Но и не хочу тоже, — сын пожал плечами и уткнулся в мои распахнутые объятия.

Такой маленький ещё. Может быть, и правда оставить его с собой? Я героически подавила в себе это желание и бодрым голосом сообщила:

— Гошк, от Керчи до Сочи всего ничего. Я доеду за один день.

— Ты приедешь ко мне? — столько надежды в голосе, что я сломалась.

Не буду я заезжать к родителям! Вначале заберу Гошку. Зачем мотаться туда-обратно?

— Ну мы ведь договаривались! Конечно, приеду. Через две недели я ухожу в отпуск и, не заезжая в Керчь, приеду проведать тебя. Поживу где-нибудь в пансионате. Или сниму комнатку. Посмотрим по обстановке. А затем, после окончания смены твоего лагеря, мы вместе рванём к морю! — пообещала, целуя в стриженую макушку.

— Слово? — вывернулся из моих объятий сын.

Минута слабости прошла, и «телячьи нежности» вновь не в чести.

— Ты, что, Гош? Я разве тебя обманула хоть раз? Конечно, слово! — улыбнулась и, развернув сына за плечо, тихонько подтолкнула в его комнату. — Давай, собирайся!

Мы приехали на вокзал за полчаса до назначенного времени встречи, чтобы не психовать, разыскивая в толпе нужное место.

Мне это кажется хорошим навыком — приезжать немного раньше назначенного времени. Пусть и Егор приобретает такую привычку.

Я не была на вокзале, наверное, лет пять, с тех пор как пересела за руль своего автомобиля, как-то не довелось, и была поражена размахом, организацией и количеством людей.

Жизнь бурлила и поминутно менялась в море спешащих людей. Громкие объявления, гам толпы, гулкое эхо сигналов — все сливалось в какофонию и хаос, управляемый неведомым дирижером.

Женщину, сопровождающую нашу группу, и двух её помощниц первым обнаружил Егор, и мы, как два неторопливых корабля направились к ним, рассекая людской поток.

Рядом с сопровождающими уже собралась небольшая группа. Человек пять детей и непонятное количество взрослых. Особенно много было одной бабушки. Она всё хлопотала возле своей внучки, давая ей сто и один ненужный совет и поминутно поправляя девчушкину одежду, а девочка вертелась и кого-то выглядывала в толпе.

— Папа! — звонко выкрикнула она, вырываясь из назойливых бабушкиных рук, и кинулась навстречу суровому и насупленному мужчине.

И засмеялась таким знакомым, запоминающимся смехом!

Как тесна иногда Москва! А я с лохматой до изумления головой!