Пятидесятая глава

Словно лёгкая лента изящной гимнастки, перекинулся извилистый Керченский мост через пролив.

Чем ближе мы подъезжали к моему родному городу, тем сильнее я чувствовала близость дома.

Но острое чувство родины пронзило меня, когда мелькнула на мысу мимо нас закопанная в землю Тотлебенская крепость ещё времён крымской войны, и пахнуло выжженной солнцем степью.

Керчь — уникальный город. Древнейший город России. Переселенцы с Милета, это город такой был на побережье Малой Азии, основали её. А мне всегда представлялось, что после падения Трои, что была где-то там рядом, беженцы дошли до этих берегов, так похожих на их родину, и основали новый город.

Позднее здесь была столица и дом царя Митридата Евпатора. Того самого, что воевал с Суллой и Лукуллом, о чьих подвигах мы зачитывались в детстве у Плутарха. Десяток древних городищ находятся на территории Керчи. И позже, при турках, здесь была построена крепость.

Город-крепость, город-герой. Севастополь и Керчь, два города с генерал-губернаторами при империи в Крыму. Потому что крепости.

И три раза переходила героическая Керчь из рук в руки в большую войну.

Здесь история под ногами. Буквально.

Немало случаев, когда, копая в огороде землю, люди находили её материальное подтверждение. От античных черепков разбитой керамики до снарядов.

Я лично, ныряя недалеко от нашего дома, нашла чугунную маленькую разбитую гранату времён крымской войны. Это такой шарик, размером с дыньку, полый внутри. А простой керченский мальчишка, тоже любитель нырять, ровесник моих родителей, наткнулся на затопленный древний город Акру. И нашёл клад золотых монет. О! Клад и его поиски — целый пласт моего детства. Вокруг Керчи немало каменоломен. Это подземные разветвлённые пещеры. Иногда очень протяжённые. Входы в них обычно перекрыты для безопасности. Но разве можно что-то закрыть от любопытных детей?

Кроме того, вокруг полно варварски вскрытых ещё до революции курганов. Захоронений древних скифов и странноголовых сарматов. Их просто взрывали. А потом раскапывали. И мы в школе свято верили, что невозможно было выкупать всё после взрыва!

И известное «золото скифов» раскопано именно из этих мест.

Я предвкушала встречу с родителями. До слёз соскучилась.

Причём, чем ближе мы к небольшому домику моего детства, тем сильнее меня тянет туда. Скорее, скорее обнять маму! Поцеловать отца.

За вчерашний день дети, похоже, сговорились против нас. Они на полную катушку оторвались в аквапарке, покоряя все возможные горки, до вечера развлекаясь вдвоём. И, по-видимому, пришли к соглашению.

Я говорила с Егором. Он недоволен моим решением. И обижен, воспринимая моё замужество как угрозу себе. Скорее всего, он боится остаться один. Боится, что я его брошу, как бросил нас Артур.

И здесь бессмысленно клясться и что-то доказывать. Время покажет. Нужно всем успокоиться. Будни всё расставят по своим местам.

Я просила Егора не ругаться и не задевать Лию. Девочке и так досталось в лагере. Просила его помочь мне найти с ней общий язык.

Но судя по тому, как повели себя с утра наши дети, будет непросто. Два мелких заговорщика. Тоже мне, партизаны-подпольщики! Сидят вон на заднем сидении. Перемигиваются, стараясь не попасть ко мне в зеркало заднего вида.

Вчера вечером, когда дети уснули, мы с Женей ещё долго шептались на веранде под оглушительный стрекот цикад…

— У меня простые родители. У нас небогатый дом. Тебе, возможно, он покажется и вовсе лачугой. Обычный дом на три спальни. С летней кухней. С виноградом во дворе, — начала я рассказывать, когда Женя решительно собрался с нами в Керчь. Познакомиться с моими родителями. И недельку ещё поваляться на пляже.

— Не волнуйся, у меня родители тоже не академики. Разберёмся! — Женя придвинул меня ближе к себе, прикрывая от лёгкого ветерка.

Несмотря на сложный день и нервный, неровный вечер, мне было хорошо. Уютно и тепло под рукой, под крылом у… жениха? Так, непривычно, и так странно звучит! Мне хотелось подготовить своего Женю к предстоящей встрече. У меня отец всегда был прямым и довольно резким человеком.

Я повозилась немного, устраиваясь удобнее, и продолжила свой рассказ:

— Моя мама всю жизнь проработала учительницей в той же школе, в которой учились мы всё. Дети с нашего района. А папа строил корабли на заводе. А затем, в сложные времена, когда от огромного предприятия оставались всего несколько цехов, и работы почти не было, отец ходил в море. И месяцами не бывал дома. В общем, выживали как могли. Как все.

Откинув голову на плечо Жени, я замолчала, пересматривая сейчас, с высоты своего возраста, как жили мои родители.

— Знаешь, я вот только сейчас задумалась. Ведь мы ездили собирать в заброшенных садах в Приозёрном персики не потому, что это ужасно весело и интересно. Лазить по деревьям, складывая спелые, пахучие плоды в корзинку. При этом самые красивые съедать сразу. Прямо на шершавой и узловатой ветке, обливаясь липким соком. Облизывая грязные пальцы. Просто у родителей не было денег, чтобы купить нужное количество фруктов на рынке. И поэтому варилось прозрачное варенье и закрывались компоты в пузатых трёхлитровых банках. А мама никогда не ругала нас за испачканные руки и мордахи, когда мы приносили к общему ящику наши собранные плоды.

— Так живо представляю тебя в том саду! — проговорил Женя, поведя носом где-то рядом с моим ухом. Вызывая мурашки и всякие мысли.

— А мой папа был военным. Тоже лётчик. Так что у меня, собственно, и не было никакого выбора. Я мечтал о небе с детства, — Женя вздохнул, и я не стала пока спрашивать дальше.

Всё постепенно узнаю. А сейчас не хотелось о сложном.

— Гарнизоны, переезды, разные школы. Мы когда в Тамбов приехали, я уже был почти взрослый. Четырнадцать лет. И борзый до безобразия. Я неплохо разбирался в компах тогда. Подрабатывал, тратил, — Женя усмехнулся, и, наклонившись ко мне, проговорил в волосы, — ты связалась с хулиганом!

Я засмеялась, ёжась. Заметив это, меня перехватили совсем по-хозяйски к себе на колени, а я продолжила говорить:

— Керчи повезло. В том смысле, что она никогда не была курортом. Это город-труженик, как писали раньше. Здесь был завод на заводе и фабрикой погонял. Техникум морской, институт. И почти нет туристов летом. А значит, нет и «лёгких», сезонных денег… Нет «мажоров». Но есть моряки… Торгового флота. Мы ещё долго сидели на той веранде. Шептались, говорили, целовались. И разошлись за полночь. И поэтому сейчас я была немного невыспавшаяся и волновалась. Мои чувства были оголены бессонницей. Всё вокруг воспринималось чуть острее обычного.

Я люблю свой город.

И когда мы въезжали, я притормозила. Вышла из машины одна.

У нас при въезде в город стоят по бокам трассы два грифона на постаментах. Символы моего города. Его стражи. Его тотемы.

Правый провожает. А Левый встречает после дальней дороги.

Дойдя до величественного грифона, похлопала его по холодной лапе.

Привет! Я приехала!

Я дома!