Пятьдесят четвертая глава

Дорога обратно не отняла много сил. После Ростова мы вышли перекусить и размяться. Женя немного погонял зевающих детей, чтобы не закисли окончательно. И пересел за руль.

А я задремала под негромкий разговор. И так мне хорошо спалось почти до Воронежа. Меняясь ещё пару раз, мы добрались до Москвы.

Женя предложил ехать всем сразу в его дом, чтобы не утомлять детей лишними задержками в пути, и я согласилась, глянув на квёлых пассажиров заднего сиденья. Дети вновь задремали, склонив головы друг к другу. У Жени блеснули счастьем глаза, и только в этот момент я сообразила, что, вообще-то, никакой проблемы не было. Такси ещё не отменили и добраться в любую точку города не проблема. Дёрнулась было отказаться, но посмотрела на довольного Женю и промолчала.

Какая, в сущности, разница, как и когда мы попадём на его территорию? Пусть будет вот так: всем колхозом и сразу. Это, по большому счёту, такая мелочь!

В общем, подъехали мы уже за полночь.

Дом встретил тёмными окнами и закрытыми воротами. Кто бы в доме ни находился, все спали.

Ворота медленно открылись, распахиваясь, и мы вкатились сразу в автоматически поднятый въезд в гараж. Поужинали мы в пути, остановившись перед Москвой, поэтому сонная Лия утопала почти сразу в свою комнату, только махнув на предложение ополоснуться с дороги.

Егор уснул, тоже игнорируя душ. Я завела его в предложенную нам спальню и вышла на минуту за вещами. А, когда вернулась, мой Гошка уже спал, уютно свернувшись на кровати и побросав вещи на пол. То есть упал, где стоял, буквально. Я постояла над ним, вздохнула и поправила одеяло. Устал, мой родной! Поставила свою сумку и, достав чистую футболку для сна, отложила её в сторону. Как я могла забыть сумку Гошки? Вот он проснётся завтра, и во что ему одеться?

Вздохнула и потопала опять за сумкой.

Дом устроен так, что проход в гараж идёт через кухню. Прикольно, конечно.

Провозилась в машине немного дольше, чем планировала. Что-то закопалась, решила не тащить весь огромный баул с вещами Егора, а достать необходимое и немного подвисла с выбором.

А когда возвращалась обратно, то влетела прямо в неприятную сцену на кухне.

Суровый и холодный Женя с лицом Евгения Германовича отчитывал худенькую женщину с ультракороткой стрижкой ярко-бирюзовых волос.

— Саша, твоё пребывание в моём доме неуместно! Я вызвал такси, так что собирайся немедленно, — голос Жени царапал стены.

— Я приехала навестить дочь! Ты не можешь мне запретить! — женщина вскинула правую руку и прикрыла ею глаза.

Многочисленные фенечки и браслеты при этом движении зашевелились на её запястье. Красивая. Породистая. Чёткий профиль, нос с горбинкой, брови вразлёт. Вся воздушная и неземная. В шелковом пеньюаре молочного цвета и в домашних туфельках с помпончиками. Хрупкая и нежная принцесса.

Я почувствовала себя лишней. И замурзанной. С охапкой Гошкиных вещей в руках, замученная с дороги, нечесаная, уставшая, попыталась отступить обратно, но Женя меня уже увидел и шагнул навстречу.

Забрал из моих рук Гошкино барахло и, приобняв, повернулся вместе со мной лицом к бывшей жене.

— Оля, познакомься, это Саша. Мама Лии и моя бывшая жена. Она уже уезжает, мягко проговорил Женя, не отпуская моей талии.

— Я хочу видеть свою дочь! Пожалуйста, Джон, ну что тебе стоит, милый? — зазвенела голосом эта Мальвина и, полностью игнорируя меня, совершенно по-хозяйски села за стол, положив ногу на ногу.

Шёлк её одежд при этом красиво распахнулся волной, обнажая неплохие ноги.

— А дальше, Саша, что будет дальше? Ты останешься в Москве? Нет? Дочь только недавно стала вновь смеяться и перестала плакать ночами. Она тебе не игрушка и не котёнок. — лязгнул голосом мой жених и, усмехнувшись, продолжил, — Когда у тебя самолёт в Тбилиси? Говори прямо, зачем приехала. Говори сейчас, при моей невесте. Что тебе нужно? — Женя откинулся спиной на стену, отложил Гошкины вещи в сторону, но меня из рук не выпустил. — Мне нужны деньги. В Тбилиси очень дорого жить, — усмехнулась Саша, блеснув на Женю синими глазами.

Я чувствовала себя ужасно неловко. Мальвина намеренно игнорировала меня, Женя был на пороге ярости, а я…

Постаралась освободиться от рук жениха, но он не дал. Только сомкнул теперь обе ладони на моей талии и проговорил с интонацией, чуть похожей на Дроздова из «В мире животных»:

— Оля, потерпи немного. У Саши всегда была проблема с воспитанием. Тяжёлое детство, пьющий отец, отсутствие такта и совести.

— Почему я должна обращать внимание на очередную твою девку? Какое мне до неё дело? Я твоя жена. Это и мой дом тоже. — громко прервала его Саша зазвеневшим голосом.

— Не ори в моём доме, дочь разбудишь! Ольга моя невеста! А ты бывшая жена вот уже скоро три года! И твоего здесь нет ничего. Иди собирайся, или я усажу тебя в такси в чём есть. — тихо и весомо сказал Женя и, убирая от меня одну руку, что-то нажал в своём телефоне.

— Она и моя дочь! — значительно тише произнесла Мальвина и вскинула голову, поджимая губы.

Свет при этом лёг так, что кружева на груди заиграли шёлком. Красиво.

Женя усмехнулся, глядя на бывшую с прищуром, и проговорил спокойно:

— Ты отказалась от неё на суде. Саша, не доводи до скандала. Я вызвал охрану. Денег я тебе не дам. Кормить твоего любовника я не намерен. У тебя три минуты!

Повисла тяжёлая вязкая пауза. Было физически слышно, как уходит время. И Саша не выдержала.

— Ты не посмеешь! — она вскочила на ноги и зашипела, раздувая ноздри, — ты мне должен! Я отдала тебе лучшие годы, я родила тебе детей!

— Неужели ты продала квартиру и уже успела спустить всё деньги? Никогда не поверю! Я оставил тебе приличный счёт, и ты подписала отказ от претензий. Что теперь хочешь? — Женя хотел продолжить, но его прервал сонный голос:

— Что здесь происходит?