Глава 11

Рита

— Ты можешь открыть салон в любое время, — подвел Эдгар итог своей длинной речи. Он хорошо потрудился и рассказал всё, что выяснил.

Сидела и пыталась понять, что же мне делать. В прессу было дано опровержение. Репутация салона очищена, клиенты начали снова записываться на процедуры. Сотрудники выдохнули с облегчением и готовились приступить к работе. Оказалось, что жалоба от клиентки действительно была, поданная в соответствующие органы по законной процедуре…

И клиентка была настоящая, только вот справка о заражении стафилококком — липовая.

— Ирина Савельева, медсестра городской поликлиники номер один, — рассказывал дальше Эдгар, передавая мне бумаги, — а по совместительству бывшая соседка по квартире Галины. Судя по всему, Ирина за вознаграждение подделала справку, а их общая подруга и клиентка салона Мария Романова, — снова передал мне документы с фото паспорта, — несколько раз делавшая в салоне маникюр, направила жалобу и готова была приложить справку о заражении стафилококком.

— Но… Как они не боялись разоблачения? — удивленно распахнула я глаза. Масштаб заговора против меня не укладывался в голове. От понимания, насколько Галя меня ненавидит и на что она была готова пойти, волосы шевелились. — Это же целая махинация! Что им теперь грозит?

— Я не знаю, чего они добивались, но получат они по всей строгости закона, — проговорил Эдгар спокойно, контрастируя, как обычно, с моей нервозностью, а потом взглянул на часы, встал. — Я пойду сварю кофе. А ты пока одевайся.

Опять кофе? Он пьет его слишком много, а ест, наоборот, крайне мало для здорового и сильного мужчины. Может, он, конечно, объедается, когда уходит от меня к себе домой. Черт знает, где он вообще живет.

Но заботливая курица-наседка во мне суетилась и переживала за питание и здоровье находящегося рядом мужчины. Ну а как иначе? Привычка — великое дело.

Тоска по прежней жизни наваливалась на меня слишком часто, не давала дышать и здраво мыслить, и те усилия, что я прилагала, чтобы с этой тоской бороться, истощали до предела.

— Волнуешься? — поинтересовался Эдгар, когда я, уже готовая ехать в суд, стояла на пороге квартиры.

Соврать я не смогла бы, да он и не поверил бы. В проницательности Эдгару не откажешь. Поэтому я просто смолчала и прошла вперед в открытую дверь. Мы направились в суд на рассмотрение дела о разводе. Мирно развестись Олег не хотел, шли длительные процессы раздела имущества, салона, автомобиля…

Всё это грязью налипало на душу, портило мои воспоминания, заставляло их меркнуть и становиться призрачными. Чему я могу теперь верить, если всё было ложью? Вся моя семейная жизнь пропиталась ею насквозь. Она сама будто стала казаться ненастоящей.

— А что, если я не захочу больше управлять салоном? — озвучила я уже в машине мысль, что давно сидела в подсознании.

— Поясни, — Эдгар кинул на меня вопросительный взгляд.

Сжала руки на сумочке и призналась в том, что задумала:

— Я не хочу больше управлять этим салоном. Если менять жизнь, то я бы начала всё с нуля. Тем более еще непонятно, как он будет поделен между мной и мужем. А вдруг у него будет два владельца? — От этой мысли по телу побежала волна отвращения вперемешку со страхом. — И мне придется постоянно встречаться с Олегом или Риммой…

— Не исключено, — Эдгар кивком подтвердил мои опасения, — я не всемогущ.

— Не принимай на свой счет, — виновато закусила губу. — Не хотела тебя ни в коем случае обидеть. Ты делаешь для меня очень много, я это ценю. Вообще нет никаких претензий. Но дело не в салоне. Я просто больше не хочу этим заниматься.

— Почему? — не понял он, нахмурился. — Ты прошла большой путь от обычного специалиста до владелицы.

— И осталась в глазах других вытянувшей счастливый билет! — усмехнулась я горько, вспоминая все слова, брошенные мне в лицо. Лены, Гали, свекрови, мужа… — Никто не видит моих усилий, никто, а я не хочу им ничего доказывать. Я доказала это себе, понимаешь? Себе, — повторила, укореняя слова в душе, где они отзывались и были единственно верной правдой. — Пусть они думают, что хотят, я поняла, что, если люди что-то вбили себе в голову, переубедить их невозможно. Из песни слов не выкинешь. Олег подарил мне этот салон, так можно ли говорить, что я стала владелицей действительно по заслугам?

— А нужно ли вообще говорить о заслугах? — изогнул он бровь. — Ты можешь делать всё, что хочешь. Не хочешь управлять салоном, подожди завершения развода и продай его в той доле, какую тебе припишет суд.

— Но не примут ли это за слабость? — снова засомневалась я. — Прости… Я гружу тебя, — вздохнула я виновато. — Ты и так слишком много для меня делаешь. И не должен еще и выслушивать мои откровения…

— Мне приятно, что ты со мной поделилась, значит, уже доверяешь мне. — Он сделал паузу, словно осекся, а потом завершил ее: — Как другу.

Машина остановилась на парковке перед зданием суда, мотор перестал урчать, повисла тишина. Было хорошо слышно, как я сглотнула, скрывая волнение.

Друг. Я не могла дать Эдгару большего. Держалась с ним холодно и отстраненно, заковав свое сердце в ледяной панцирь. Мне пришлось стать Снежной королевой, чтобы не рассыпаться осколками. Он не знал, что я рыдаю в его отсутствие, а потом часами сплю или полощусь под холодным душем, чтобы прийти в себя.

Пытаюсь занять себя чем угодно — драю квартиру, готовлю изысканные блюда, пересаживаю цветы… Занимаю свои руки, но мысли занять не могу. Они крутятся вокруг одних и тех же тем и вопросов. Крутятся, крутятся, а решение никак не приходит.

Я застряла в какой-то точке. Намертво. Ни назад не могу вернуться, ни вперед пойти. Чувства к Олегу не прошли. Увы. Как я ни старалась.

Он сволочь, гад, мерзавец, изменник. Но нельзя взять и вырубить по желанию все свои эмоции.

Любила и ненавидела.

Хотела увидеть, объясниться, поддержать. Да просто понять!

Выслушать. И в то же время боялась услышать все те обвинения в том, что я плохая жена. Поверить в них и начать размышлять в сторону прощения.

Ведь если виновата я, то Олега можно простить? Логично?

Если мы оба виноваты в соразмерном объеме, как быть?

Можно ли простить измену?

А можно ли простить измену, если ты виновата в ней сама?

Все эти вопросы изводили меня и потихоньку сводили с ума. И думаю, Эдгар понимал, что с ним я присутствую только наполовину. Рядом с ним не полноценная женщина, а лишь пустая, функционирующая на автомате оболочка.

Надолго ли его хватит, чтобы терпеть мою отстраненность? И смогу ли сыграть его невесту и обмануть Феликса?

— Пойдем, — подал он мне руку, и мы вышли из машины, отправились в высокое административное здание, по коридорам прошли в зал заседания. Вокруг сновали какие-то люди с обеспокоенными лицами, взбудораженные, серьезные, разные, каждый со своей судьбой. Наше с Олегом дело было совершенно рядовое, и судья, сухой как щепка и бледный мужчина, именно так его и воспринимал.

Зачитал нужную информацию, выслушал Эдгара, меня, наконец слово перешло к Олегу. Я сидела ни жива ни мертва, спиной чувствуя, что он сидит позади. Вся отзывалась на него, чувствовала душой и телом. И тут же себя за это корила, но ничего не могла с собой поделать, совладать с чувствами казалось немыслимой, невыполнимой задачей.

Он шел к судье, выбравшись со своего места.

Как я поняла по взгляду судьи и реакции Эдгара, говорить Олег должен был со своего места, но он решил выпендриться, видимо. Привлечь к себе внимание.

Встал рядом с судьей у кафедры. Весь бледный какой-то, побитый жизнью, всклокоченный, больной. Оглядела его с ног до головы. Хоть он и надел деловой костюм, но сидел он на нем небрежно. Видно было, что надевал впопыхах и без женской помощи. Галстук отсутствовал.

Олег привык, что я о нем заботилась, обхаживала. Перешел от заботы мамы к моей. А теперь что же? Мама в больнице, а Галя? А ребенок? Заткнула внутренний голос со всеми его вопросами. Это не мое дело.

Снова посмотрела на мужа и вспомнила этот самый костюм. Мы в нем на корпоратив ходили.

Мы с Олегом даже одежду, что нам нем была одета, выбирали вместе. В той нашей прежней жизни. Тут же схлынуло тепло из сердца, как ножом по живому куску плоти полоснул острый нож. Муж мне изменил, и всё наше прошлое теперь должно быть похоронено и забыто, и в эту могилу я обязана сложить все чувства, не давая им даже крохотным жестом или взглядом вырваться наружу.

Убить их, уничтожить — иначе себя не прощу, возненавижу до конца жизни.

Села прямо, посмотрела на мужа холодным взглядом. Надеюсь, что он демонстрировал достаточно безжалостности и непримиримости, чтобы Багрянцев даже и думать не смел, что может просить у меня жалости к себе и прощения.

— Я хочу обратиться к суду, — зазвучал твердый и уверенный голос мужа.

Обращался он к судье, но смотрел почему-то на меня. На меня! Прямо в глаза. Взглядом приковывал как цепью и не давал шанса разорвать зрительный контакт. Что он хочет сказать? Что? Безжизненное сердце в груди дернулось и забилось как сумасшедший маятник.

— Я не дам развод, — сказал он раздельно, чуть не по слогам, — я не хочу разводиться со своей женой и намерен прекратить раздел имущества. Дайте нам время, необходимое для примирения, я уверен, что развода не будет. Для него нет причин.

Нет причин для развода? Нет причин?! Он в своем уме? Дернулась, чтобы подняться на ноги и разоблачить демона, притворяющегося ангелом. Кого он из себя изображает? Влюбленного верного мужа?

Разомкнула губы, чтобы прокричать свою правду, но на плечо мне опустилась рука. Слепым взглядом наткнулась на стоящего рядом Эдгара. Его лицо было белым пятном, губы просто шевелились, но ни слова я не понимала, ни звука.

Сплошной белый шум, не достигающий мозга.

— Рита!

Его слова наконец дошли до замутненного сознания.

— Успокойся, сядь, — сказал не терпящим возражений тоном.

Я почему-то послушалась, хотя фигура мужа маячила за плечами адвоката, и по-прежнему рвалось наружу желание устроить разнос, в клочья разорвать его словесно.

Да как он посмел попросить об отсрочке? Унизить меня. Посмеяться. Одним махом превратить нанесенные им обиды в капризы и женские истерики.

Так он хочет сказать судье? Что мы просто повздорили? С кем не бывает? А что он изменял, обманул, ребенка на стороне сделал, это мне приснилось?

Сдавленном голосом бормотала:

— Как он так может? Как?

— Я всё решу. Поговорю с судьей. Сиди.

Он пошел к судье, ноги мне отказали, и я упала кулем на жесткое деревянное сиденье, наблюдая за тем, как Давыдов, стоя ко мне спиной, что-то внушает мужчине за кафедрой. Тот слушал бесстрастно, коротко кивал.

Олег же стоял с довольной ухмылкой, убрав руки в карманы. Взгляд так и говорил: «Никуда ты, Риточка, от меня не денешься». Улыбался вроде по-доброму, а мне его улыбка казалась уродливым, пугающим оскалом зверя.

Спустя долгие пять минут судья объявил о своем решении — дал нам три месяца на примирение. Муж удовлетворенно ухмыльнулся, Давыдов же просто выволок меня наружу из зала заседаний. Не успели пройти и половину коридора и завернуть за угол, как я вырвалась из его захвата и резко повернулась, напала.

— Почему ты не дал мне слово? Три месяца? Зачем? Что они дадут? Зачем нам быть женатыми еще три месяца?

— Пойдем, — жестко потянул меня наружу Эдгар, — твоя истерика ничему не поможет.

Истерика? Меня тут же охолонуло. В себя пришла. Кожа покрылась холодным липким потом. Стыдно стало. Я и правда начала бы орать при судье, обвинять Олега и требовать прекратить этот фарс под названием бракоразводный процесс.

Ведь Олег — в идеале — должен был по своей воле документы подписать, дать мне уйти с миром, я же ничего больше не требовала. Ничего мне не нужно было от него! Лишь бы никогда не видеть и не слышать! И он же знает, что я не передумаю, не прощу, не дам ему шанса. Он надеется на «долго и счастливо»?

Откуда такая самонадеянность? Разве я давала повод?

Голова лопалась от мыслей, возмущение взрывало меня изнутри, и только огромным усилием воли я сдержалась и села в машину. Выпила воды, которую подал мне Эдгар. Пластиковая бутылка дрожала в руке, нервное напряжение вылилось в жуткий тремор.

— Что же делать? Что теперь будет? — срывалась на хрипы, глядя на Эдгара умоляющим взглядом. Кроме него никто не мог дать ответа на этот вопрос.

— Ты мне не доверяешь? — В голосе явственно прозвучала холодная обида. — Я веду это дело и доведу его до конца. Ты получишь развод.

— Но примирение… Зачем три месяца… — выдавала ломаные фразы.

— Он ничего не добьется, успокойся, ты мне доверяешь?

— Я… Да… — дала ему то, что он просит. Тот ответ, которого он ждал, пусть и врала. Показалось в эту минуту, что навсегда буду связана с Олегом, что он не отпустит, так и будет тянуть время и пытаться меня вернуть.

— Рит, если тебе нужно время… Если ты не сможешь поехать к Феликсу, я пойму.

— В смысле? Ты о чем? — очнулась я от своих переживаний и вспомнила в точности, где я и с кем. Он не просто мой адвокат, он мужчина, кому я должна заплатить за его услуги. Он ждет, что я буду изображать в скором времени его невесту.

А сейчас усомнился в моем самообладании, да и кто же его в этом обвинит?

— Ты не в том состоянии, чтобы играть мою невесту, — цедил он спокойно, без обвинения. Просто как факт. Без обиды, без агрессии, безжизненным тоном робота.

— Подожди, с чего ты взял? Я сейчас приду в себя, — вытерла слезы, стала дышать ровнее, — я тебя не подведу, я просто не ожидала, что Олег выкинет такое, но я успокоюсь, я сделаю то, что обещала.

— Сейчас самое время отказаться, Рита, — снова настаивал он, глаза ничего не выражали, он сейчас был похож на холодного, жесткого дельца, который вдруг понял, что партнер недотягивает до нужного уровня. Не подходит ему. Дело не выгорит, пора искать другого человека. Профессионала.

— А как же Феликс? Я не понимаю…

— Я ему всё объясню, — сухо отозвался он и отвернулся.

Разговора дальше не получилось бы. Внутри родилось ощущение, что я всё испортила. Подвела его, обидела. Господи, я вообще на что-то способна? Как же так? Как всё докатилось до этого? На голову сверху словно накинули черное покрывало. Ничего не видела, не слышала, а когда приехали к высотке Давыдова, он молча остановил машину. От сгустившейся тишины волчицей выть хотелось.

Но я держалась ради того, чтобы сохранить последние крупицы достоинства. Отчаянно желала доказать, что я не истеричка.

— Посидишь тут пока? — спросил он, но даже головы ко мне не повернул.

— А ты куда? — Я почему-то испугалась.

— За сигаретами отойду.

— Ты же не куришь… Прости… — опустила я голову. — Это не мое дело.

Эдгар вышел из машины, дверь хлопнула, отчего я дернулась. Закрыла лицо руками. Как до этого дошло? Довела мужика. Второго уже.

Умею, практикую. Он со мной теперь никаких дел иметь не хочет. И мне бы облегчение испытать, что не должна буду больше играть роль невесты, а меня не покидало чувство, что подвела человека, который делал для меня только хорошее.

Могла бы сама себя ударить, уже бы била руками и ногами.

Воздуха не хватало, открывала рот, чтобы поймать скудные порции кислорода, а потом вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Откуда-то слева увидела тень, а потом рядом появился муж.

Даже не удивилась, что он нас выследил, нетрудно было догадаться, что поедет за нашей машиной. Но всё равно испугалась, заметалась. Резко замотала головой в поисках Эдгара. Как-никак защитить меня мог только он. Но его не было. А Олег ухмылялся. Он тоже это понимал.

Мы один на один.