Глава 8

Рита

— Спасибо, в ваших советах не нуждаюсь, — развернулась я, идя на выход.

Мне срочно нужно было на воздух. В горле першило, слезы подступали к глазам. Господи, когда они уже кончатся? Сколько можно плакать? У меня уже лицо болело! Ведь недаром говорят, что слезами горю не поможешь. Но что я могу сейчас сделать, если меня со всех сторон приперли? Что?

Так хотелось пожалеть себя, поплакаться кому-то. Спросить, за что?

Почему на меня все эти напасти навалились? Да меня еще и раздавить хотят!

Как будто я виновата, я одна, и больше никто. Наказывают непонятно за что. Желают мне зла.

Когда они это задумали? Зачем они со мной это провернули? Самые близкие люди, которым я доверяла. Перед глазами пронеслись все годы отношений с Олегом. Разве мы крупно ссорились? Разве думала я, что он предать может, обманывать? Врать прямо в глаза? Мы же вместе дом покупали, обустраивали, планировали будущее, счастливы были. Когда он на Галю засмотрелся? Когда потерял ко мне интерес? Чем я таким его оттолкнула? Беззаветным желанием родить?

Почему именно ребенок стал камнем преткновения?

Вышла за порог и увидела автофургон с логотипом известного канала. Прямо в глаза мне бросился. Стоял у обочины проулка, прямо в аккурат у входа в салон. Ко мне бросилась девушка с микрофоном, заставив ошалеть от ужаса. Господи, журналисты-то откуда про всё прознали? Посмотрела на небо, послала молчаливый сигнал наверх.

Не перебор ли уже? Не за все я еще грехи отчиталась?

— Маргарита Сергеевна, — бодро потребовала короткостриженая девчушка наглым голоском, — прокомментируйте слухи о том, что в вашем салоне можно подхватить стафилококк!

Да, щаз, прокомментирую я ей. Пусть ищет скандалы в другом месте.

— Без комментариев, — грубо отрезала я, наблюдая, как пронырливая девица прорывается к входу салона, пытаясь зайти внутрь.

Плевать. Вот правда. Плевать. Никаких сил больше нет бороться. По крайней мере в эту минуту.

Развернулась и прямо перед собой увидела ее. Галю.

Виновницу всех моих мучений. Виновницу всего, что со мной случилось.

Она стояла напротив входа в салон и лучилась удовольствием. Настолько гадливым, что напоминала мерзкую склизкую тварь, источающую яд.

Нет, Галя не была виновата во всем. Нельзя ее одну винить во всех моих бедах. В чем-то была и моя вина.

Но именно то, с каким превосходством и триумфом она на меня смотрела, придя понаблюдать за крахом моего детища, подсказало, что именно она стоит за проверками.

Какой надо быть тварью, чтобы явиться сюда?

Ну что же, дорогая подружка, давай с тобой разберемся, раз пришла. Не поленилась припереться, хоть и почти готова бежать в роддом. Наконец-то расставим все точки над «i». Расскажешь мне, чем я так тебе насолила.

— Какие люди, — протянула я, не удосуживаясь поздороваться. Считай, почти не расставались сегодня. — Ты в салон пришла красоту навести перед родами? Галь, знаешь же, что беременным многие процедуры запрещены.

И откуда только силы взялись спокойно разговаривать? Как будто второе дыхание открылось, когда Галю увидела.

— Что ты из себя изображаешь? — норовисто передернула она плечом. — Пришла я на твой позор посмотреть, Риточка.

— Интересно, — оглянулась я на свой салон, — где это ты позор увидела?

— Да вон там, в документах проверяющих. Кто знает, чего они там найдут, — хитро улыбнулась гадюка с лицом моей бывшей подруги.

— Послушай, Галя, — перестала я играть в непонимание. — Ты позлорадствовать явилась? Тебе салон мой что сделал? Моего мужа мало? Или он тебя выгнал?

Она тут же изменилась в лице.

— Да, точно, выгнал, — демонстративно заглянула ей за плечо. — Что-то я Олега за твоей спиной не наблюдаю. Не получилось его уговорить тебя оставить? Знаешь, а он ведь маму послушает в первую очередь. А тебя она никогда не примет, хоть ты десять детей родишь. Понравится каждый раз анализ делать, чтобы отцовство доказать?

— Кто бы говорил! Ты сама-то сколько родила? Десять или двадцать? Или, постой-ка! Ноль?

От ее противного голоса и издевательского тона затошнило. Будто жабу в рот затолкали. И как я раньше не замечала, какая Галя гадкая?

— Хорошо же ты, Галя, свои истинные мотивы скрывала, — смерила я ее взглядом. — Подругу мою зачем изображала? Что же ты сразу не призналась, что мужа моего в постель затащила?

— Я затащила? — визгливо возмутилась она. — Кто еще кого затащил? — фыркнула. — Нечего было столько работать, Риточка. Пока ты в кабинете запиралась, мы с твоим мужем твое новое постельное белье обкатывали. А теперь ты и без работы осталась, и без мужа.

И другая бы постеснялась хвастаться такой стыдобой. Но не Галя. Она считала это достижением. Своей победой. Надо мной. Каждым своим словом упивалась.

— Сколько раз ни повторяй, что с мужем моим переспала, ты его своим не сделаешь, — уколола ее, ведь она не отрицала, что Олег за ней не стоит.

Он точно выгнал ее из дома, и именно поэтому она решила мне отомстить с помощью проверок. Как бывшая работница этого салона, она знала, как организовать что-то подобное.

— А ты знаешь, сколько раз я с ним спала? Мы это частенько делали, — хвасталась она, выпячивая грудь, и хоть я умирала внутри, но постаралась не показать своего шока.

Да я и не поверила Олегу, что связь между ними была одноразовой. Он сказал, что это слабость. Ошибка. Думал, что я прощу единственный раз. Но измена есть измена. Но есть разница между сексом по пьяни и длительными отношениями под моим носом.

В шок я пришла от того, как бывшая подруга гордилась этим.

— Не понимаю, чем ты хвастаешься, Галя, — выдала я с усталым вздохом. — Увела у меня мужа, возможность родить отобрала, обманывала меня. Смеялась за спиной. Уж не знаю, зачем тебе это надо было. Но теперь-то что ты хочешь? Зачем пришла? Что я тебе сделала?

— А потому что всё тебе легко доставалось, Риточка! — противно закривлялась она. — Ты такая же была, как и я, не лучше! Жили вместе на съемной, макароны пустые ели на ужин. А потом резко возвысилась, когда тебе Олег салон подарил! Ишь королева стала! Богачку из себя изображала, на машине роскошной каталась! Шубы дорогие! Нами всеми командовала!

Господи, сколько же в ней злобы, зависти, гнили. Бедный ее ребенок. Жалко невинное дитя, которое она своим ядом отравляет.

Больно и обидно было слушать, что она говорит, но постепенно я броней обрастала.

Ее ненависть как будто попадала в эту броню, отскакивая от меня и не трогая. Не проникая внутрь. Ведь знала я, что не заслуживаю всего этого, а в ней просто зависть говорит. Обычная людская черная зависть к чужим победам. Они только со стороны кажутся легкими. Никто не посмотрит, с какого дна я вылезла, сколько мне усилий пришлось приложить, чтобы в городе устроиться, ничего мне с неба не падало, всего я сама добивалась.

А то, что замуж удачно вышла, так это мне что, в вину нужно ставить?

Но Гале ничего не докажешь. Оправдываться не позволила гордость. На ее слова я просто промолчала. Она со мной не по-божески поступила, ну да бог ей судья. А я и так наказана своим бесплодием, уж не знаю, за какие грехи, но я свое получила.

Галя может наслаждаться триумфом, только я ей не покажу, что сломалась. Они меня как цветок растоптали, который пробился к свету сквозь трещину в асфальте. Не пожалели, грязными ботинками по мне походили, а я всё равно восстану. Вопреки всему смогу победить. Не знаю пока как, но не позволю им увидеть свою слабость.

— Ты всё сказала? — спросила я холодно. — А то мне идти надо. Не прощаюсь, Галя, мы с тобой еще в суде увидимся. Ты все-таки нарушила контракт на суррогатное материнство. Или ты это отрицать будешь?

На мгновение в глазах Гали мелькнул испуг, но она быстро его скрыла, улыбнулась гаденько, с улыбкой уверенного в себе человека.

— Не надейся, что ты что-то получишь через суд. Мы с Олегом давно готовили этот развод, — с гонором хвасталась она, — у него все документы готовы, чтобы тебя без шиша в кармане оставить. Как была маникюрщицей на съемной квартире, так и останешься, а может, и под мостом жить будешь, когда все штрафы и компенсации заплатишь. Ничего у тебя не останется, приедешь к матери побираться. В городе тебя ни в одно приличное место не возьмут после скандала, который устроят журналисты, когда узнают, что в твоем вшивом салоне можно заразу подцепить.

Выходит, и насчет журналистов Галя успела побеспокоиться.

— Неумно, Галя, неумно, — поцокала я языком, — тебе бы лучше надо было подумать, когда ты против меня козни строила. Ты как это провернула? Сама жалобу написала или подружку попросила?

— Какую подружку? — задрала она нос. — Реальная клиентка на твой паршивый салон жалобу накатала, у нее и справки есть! А где я неумная? Ты о чем?

— А о том. Уговорила бы Олега, чтобы он тебе салон подарил, тебе же так нравится за мной повторять. Стала бы хозяйкой, шубу, машину выпросила. Что ж ты такой хороший бизнес профукала? Здесь выгодная наработанная клиентура, проходное место. А ты сама на него клеймо позора повесила.

— Сама ты бизнес профукала! Много ты понимаешь, — провякала она, хотя по лицу было видно, что о такой возможности она и не подумала. Жажда мести глаза застлала.

— Может, и не понимаю, Галя, и не хочу понимать, если честно. Живите с Олегом своей жизнью, только меня не трогайте. Не знаю, зачем вы меня девять месяцев мучили. Сказали бы, что вместе, и отпустили с миром.

— Ой, какая добренькая Рита, прямо сама доброта, вот поэтому и муж бросил, что не умеешь ты бороться за свое счастье. Судов не боюсь! Олег меня защитит! Женится на мне!

Ответить я не успела. Неожиданно сзади почувствовала чужое присутствие. Твердая рука легла на мою спину. Определенно мужская. Неужели Олег? Я чуть на месте не умерла. Дышать перестала.

Но это был не он, рядом стоял Эдгар. Строгий, мрачный и в черном пальто. Уверенным взглядом посмотрел на меня, потом поджал губы и перевел глаза на Галю.

— Вы кто такой? — возмутилась она, нападая на того, кто прервал ее обвинительную тираду. Дай ей волю, век не заткнется.

От ее грубости даже я покраснела. Испанский стыд. Ей-богу, как торговка на рынке. И как обижаться на такое убожество?

— Я представляю интересы Маргариты Сергеевны. А вы, я так понимаю, суррогатная мать, которая нарушила контракт.

Серьезный и спокойный тон Эдгара сразу же сбил спесь с Галины. Это со мной она была смелая, а Эдгар умел производить впечатление. Он говорил так, как будто знал всю подноготную собеседника и мог это против него использовать.

И конечно, Галя испугалась. Она и перед свекровью могла изобразить испуганного зайца, вот и сейчас всплеснула руками и сразу же присмирела.

— Я не буду с адвокатами разговаривать. Пусть Олег… Это мой жених, отец моего ребенка. Ребенок зачат естественным путем, — частила она невпопад, шаря глазами по окрестностям. Искала какую-то помощь. Но на узкой дорожке, где мы стояли, ее защитников не обнаружилось.

С Эдгаром Галя воевать не осмелилась. Решила молча ретироваться. Я с удивлением смотрела, как она улепетывает, даром что беременная. Неслась так, будто ей пятки подпалили.

— А вы как тут оказались? — повернулась я к Эдгару, с удивлением рассматривая его. Кого-кого, а его я здесь не ожидала увидеть. Пришел, такой уверенный в себе, еще и в курсе всех моих проблем.

— Рита, вы не помните, как мы говорили? — удивился он, как и я, переходя на «вы». — Вернее, вы говорили с мужем, а я звонок перехватил. А вы что, телефон не проверяли и не поняли, что со мной пообщались?

— Подождите, — задумалась я, — как это с вами разговаривала? О чем вы?

Сразу же подумала схватиться за телефон, но он был в салоне. Я не хотела туда идти, а потом проиграла по памяти тот разговор с Олегом, свою истерику, и вспомнила, как скользкими мокрыми пальцами нажимала разные кнопки.

Какая-то пауза была перед частями моего разговора… Точно была. Сначала я прокричала Олегу одни слова, потом отнесла от себя телефон, и, скорее всего, в этот момент мне позвонил Эдгар. Я сказала ему предназначенные для мужа слова. Проорала как истеричка. Не помню что…

— Простите, Эдгар, я не должна была на вас это всё выливать, я даже не поняла, что звонок приняла. Если честно, я не в себе была, не помню, что вам говорила…

— Извиняться не стоит, это же случайность. Зато я узнал, что с вами происходит. Вы были очень эмоциональны.

Его располагающий тон помог справиться со смущением. Но перехваченного звонка явно недостаточно для приезда сюда.

— И всё же. Зачем вы приехали?

— Я уже сказал. Планирую защищать ваши интересы.

Надо же, как официально и по-деловому.

— Предлагаю пройти в какое-нибудь удобное место и поговорить об этом.

— Но я не могу сейчас уйти, — замотала я головой. — У меня проверка идет. Я должна присутствовать как владелица.

— Я не займу много вашего времени, а что насчет вашей отлучки… Я уже сообщил проверяющим организациям, что внеплановая проверка происходит с нарушениями, они ее приостановили, а вашу сумочку взял в свою машину. Давайте отъедем на полчаса и поговорим.

— Приостановили?

Соображала я туго. С трудом. Сколько я уже не спала? Мозг почти уже в кисель превратился. Не знала, смогу ли быть адекватной. Такое облегчение затопило от слов про незаконность проверки, что только поблагодарила Эдгара, а что дальше сказать, не знала.

Странно всё это было. Похоже на совпадение, но как-то всё равно подозрительно. А учитывая наше с Эдгаром странное знакомство, у меня точно есть право на подозрения. Но не спросишь же прямо, следил ли он за мной. Не признается. Ладно. Придется довериться и поехать, куда он просит. В конце концов, хорошие адвокаты на дороге не валяются. Да и у меня нет времени и денег, чтобы найти и нанять другого. А Эдгар как раз готов предложить свои услуги.

Может, он мне скидку сделает или услуги в рассрочку окажет?

Мы прошли к его автомобилю. В теплом и уютном салоне навалилась сонливость. Но спать я не могла, должна была позвонить Лене. Она подтвердила слова Эдгара, что представители проверяющих организаций пообщались с ним и ушли. С обещанием вернуться. В покое оставлять они меня не собирались, жалоба была вовсе не анонимная, а составленная по всей строгости закона и от настоящей клиентки.

Эдгар вез меня недолго, но в дороге мы молчали. В маленькой кофейне устроились за круглым столиком возле стеклянной стены. Мимо ходили люди, но за толстым коричневым стеклом я почему-то чувствовала себя защищенной. Либо же так влиял мужчина напротив, так настойчиво предлагающий мне свою защиту.

Он меня интриговал. Никто не любит загадок, а в нем их было полно.

Ароматно пахло кофе и свежей выпечкой, и я с удовольствием заказала себе пирожное и кофе. Он был мне необходим, после стольких часов на ногах я практически валилась от усталости. Держалась на голом энтузиазме.

И даже не знала, где остановлюсь на ночлег. Вдруг Олег каким-то образом узнал, в каком отеле я остановилась, пробрался туда и подбросил бомбу. Бомба! Сказала бы я еще два дня назад, что это глупости, а сейчас не представляю, на что способны близкие люди. Они стали непредсказуемыми врагами, готовыми забрать всё и уничтожить меня собственными руками.

— Итак, — начал Эдгар спокойным, монотонным голосом, который располагал к себе. — Сейчас вы мне всё расскажете. А я скажу, как мы будем решать ваши проблемы.

— Прежде чем вы начнете, — сглотнула я волнение, — я хочу знать, зачем вы мне помогаете.

— Вы мне нравитесь, Рита, помимо всего прочего, и я этого не скрывал.

Он сказал это без особых эмоций. Сиди и думай, нравлюсь как женщина или как человек.

— Но я бы помог вам и просто так, узнав, в какую ситуацию вы попали.

— А что, ваша фирма оказывает бесплатные услуги всем попавшим в беду женщинам?

Эдгар тихо усмехнулся, покручивая в руках белую фарфоровую кружку. Я залюбовалась его красивыми длинными пальцами. И сам Эдгар казался мне по-мужски красивым. Но не интересовал меня в этом смысле. Мне всего лишь нужна была его помощь. Из той пропасти, куда меня сбросил муж, адвокат тащил меня за трос, за который я ухватилась, поднимаясь наверх, к небу. Но вряд ли он поможет бескорыстно.

— А вы умны, Рита. Это я сразу понял, — тихо усмехнулся он.

— Последние события сильно опровергают ваши слова. Я кто угодно, только не умная. Все вокруг знали, что меня обманывают, а я девять месяцев ждала чужого ребенка.

— Рита, вы хотите отомстить? — спросил он твердо. — Хотите отомстить своим обидчикам, чтобы они не получили того, чем вам грозятся? Судя по всему, ваш муж и его любовница готовили развод и хотели отобрать у вас имущество и салон?

— Я так понимаю, вы слышали наш разговор с Галиной.

— Да, слышал, с такой подругой и врагов не надо. Пока рано отчаиваться, мы сможем побороться, но не обещаю, что это будет просто. У них было девять месяцев, чтобы подготовиться к судам, а вы узнали обо всем только что.

— И сколько же стоят ваши услуги? — Я наконец подошла к самому главному вопросу. — Я бы с удовольствием наняла вас, Эдгар, но я не хочу, чтобы вы помогали мне из жалости или из чувства симпатии. Денег у меня практически нет, я могу продать машину, но я не знаю, сколько она будет стоить…

Еще у меня есть счета на братьев и сестер, я откладывала туда деньги, чтобы они могли снять их в восемнадцать лет. Это мой неприкосновенный запас. Я лучше сама без всего останусь, чем в эти деньги залезу. О нем я решила промолчать.

— Конкретно сейчас у меня в кармане пятьдесят… Вернее, тридцать тысяч, — поправилась я. Вспомнила, как швырялась деньгами, нанимая случайного таксиста и оплачивая номер гостиницы. Кто ж знал, что это последние деньги. — Не думаю, что этого достаточно для оплаты ваших услуг.

Я наговорила ему много. Эдгар смотрел на меня и молчал, задумчиво постукивая пальцами по кружке, это движение меня завораживало, он и сам меня завораживал, как будто я была мартышкой, а он — старым мудрым Каа, который гипнотизировал меня и заговаривал своим речитативом.

Но он вовсе не был старым. Передо мной сидел мужчина. Молодой, красивый, сильный, импозантный. Я растеряла все остатки уверенности в себе, Олег изрядно ее подорвал.

Но сомнений не было. Эдгар смотрел с плохо скрываемым желанием. С той жаждой, которая горела в его взгляде в клубе. И что с того? Обручальные кольца до сих пор опоясывали наши пальцы. Он может рассчитывать только на деловой союз. Но как же с ним расплатиться?

— Я не смогу заплатить вам сейчас, — наконец подытожила я, — у меня не осталось ничего. Никаких финансовых накоплений. Никакого имущества.

— Вы ошибаетесь. У вас есть то, что вы можете мне предложить, — прозвучало очень веско.

Я испугалась. Сразу подумала о том, что он попросит расплатиться своим телом. От уголков глаз Эдгара побежали тонкие морщинки. Впервые увидела, как он улыбается. Я веселю его своей реакцией? А он бы о чем подумал на моем месте?

— И что же это?

Мне не терпелось узнать.

— В ответ на мои услуги вы окажете мне свою услугу. У меня есть к вам предложение, Рита.