ГЛАВА 15

Кира За прошедшие несколько лет я так и не смогла забыть её лицо. НЕ получилось, хоть я и очень пыталась это сделать. Я была искренне уверена в том ,что пусть любовь к Сперанскому я убить не смогу, наверное, никогда, то ненависть к Свете я побороть сумею. Сейчас, когда она вновь оказывается передо мной, я понимаю, что мои попытки сделать это были тщетны. – Кира Владиславовна, здравствуйте, – Света нахально улыбается мне прямо в лицо. – Я ваш новый ординатор! Голос её становится громче, а интонация, с которой она говорит – наглее. Мерзавка! Как она посмела заявиться в моё отделение? Я не верю в совпадения, поэтому уверена в том, что она ведь наверняка знала что я работаю здесь. – Хорошо, идите в ординаторскую и ждите меня там, – холодно произношу я, отворачиваясь. Мне нужно к дочери. А эта… Пусть ждёт. – Где находится ординаторская? И как долго вас ждать? Что-то внутри меня цепенеет от злости. Сама не понимаю, что за ярость находит на меня. – Вы ведь не первый раз в больнице оказались. Найдёте как-нибудь. – цежу я сквозь зубы. – Я приду тогда, когда посчитаю нужным. Не став дожидаться её ответа, ухожу в отделение, в котором лежит моя дочь. ***– Солнышко моё, – я подсаживаюсь к дочери, которая сладко спит. – Мама… – сквозь сон шепчет сонечка, и от этого на мои глаза наворачиваются слёзы. Пришла в себя… Наконец-то! – Сонечка! Проснулась… Проснулась, моя радость! – я не в силах сдержать слёз, тихонечко наклоняюсь к малышке и целую её в лобик. Немножко горячий, но это нормально после того, что она перенесла. – Плоснулась… – девчушка потирает глазки, которые полны искреннего непонимания происходящего. – А где мы? – Мы в больнице, зайка. Неужели ты ничего не помнишь? – Помню, как болел животик в садике… И помню как ты меня заблала оттуда. А потом я не помню уже ничего… – Ничего страшного, родная… Всё уже позади, всё хорошо. Совсем скоро тебя переведут в обычную палату, а после мы с Сашкой тебя заберём, – успокаиваю я малышку, которая сейчас абсолютно точно волнуется. – А ещё я вспомнила дядю… – тихонько шепчет Соня. – Что? Какого дядю? – сердце пропускает удар. Не понимаю, зачем я задала этот вопрос. Ведь очевидно – дочь спрашивает про… Сперанского. – Ну такого… Высокого, сильного. – Это… Это мой старый знакомый, – я прикусываю яхык, чтобы не сболтнуть лишнего. – А ещё он теперь главный в этой больнице. Говорю это и чувствую, как каждый удар сердца гулким эхом отражается в моих ушах. Кровь словно быстрее течёт по венам. И руки начинают трястись… Чёрт… – Плосто знакомый? Жаль, – вздыхает Соня. – Почему, солнышко? – я ласково поглаживаю её по волосам и замечаю, как сильно у меня дрожат пальцы. – Я думала что ты нашла нам папу. Эта фраза обезоруживает. Не знаю, что и сказать… Сказать трёхлетнему ребёнку, перенесшему сложную операцию о том, что тот самый дядя, который ей так понравился и есть её родной отец? Ну уж нет. Так травмировать психику своим детям я не собираюсь. Сначала Сперанский, потом эта… Внезапно меня словно ледяной водой с ног до головы окатывает. Она ведь приехала сразу вслед за Сперанским… Внутри меня всё обрывается. Какая же я дура! Сразу не поняла ничего! Это ведь так просто и очевидно. И это точно не совпадение… Ведь таких совпадений попросту не бывает! Они ведь наверняка приехали вместе. И обручальное кольцо на его руке… Теперь-то до меня доходит, каким именно образом Света оказалась в моей больнице, в моём отделении… Сердце предательски ноет. Не думала я, что спустя столько лет оно может болеть с такой же силой. – Кира Владиславовна? – после тихого стука в дверь палаты, к нам входит заведующий отделением детской реанимации и интенсивной терапии. Молотов Илья Петрович – мужчина лет тридцати пяти, высокий и, кажется, добродушный. При виде него моё сердце пропускает удар – ведь этот врач ведёт мою дочь и моя душа так волнуется за то, что он может сказать мне по поводу Сони. – Илья Петрович, здравствуйте, – немного сбивчиво произношу я. – Я, надеюсь, что вы не против, что я здесь… – Нет-нет, что вы. Наоборот, я рад, что встретил вас, наконец. Выйдем? Есть разговор. – А мне с вами нельзя? – жалобно попискивает Сонечка. – А к тебе, малышка, скоро придёт медсестра и посмотрит твои красивые шовчики. Поэтому лучше бы тебе ещё полежать здесь, – сочувствующе произносит Молотов. На лице мужчины, однако, играет добродушная улыбка. – А сколо мне можно будет к маме и блатику? – Думаю, что завтра мы сможем отпустить тебя к маме, Соня. – Ула! – тихонечко радуется девочка. Сил у неё, само собой, немного. Но она выглядит гораздо бодрее, чем сегодня утром. Нежно целую дочь в макушку. – После разговора с доктором я приду к тебе с Сашенькой, хорошо? – Я по Сашке соскучилась, – произносит Соня и делает такой жалостливый взгляд, что у меня сердце сжимается. Моя девочка… – Совсем скоро вы будете вместе, обещаю. А сейчас мне надо поговорить с доктором. Люблю тебя, моё сокровище! – А ты моё сокловище, – хитро прищурившись, произносит дочурка. Выходим с Молотовым из палаты. От волнения моё дыхание становится прерывистым. – Илья Петрович, так о чём вы хотели поговорить? – не своим от тревоги голосом спрашиваю я. – Да, у меня есть к вам одно дело…