Глава 10

Злата

Сижу на полу так, как есть, поджав под себя голые ноги. Безразлично наблюдаю, как вечер плавно перетекает в ночь и не торопясь погружает комнату в густой осязаемый сумрак.

С уходом Горького из меня словно выпили все соки.

Сил нет даже встать.

Ловлю себя на ощущении, что ситуация, в которой пришлось оказаться, в моей голове рассматривается как бы со стороны, я бы даже сказала, вскользь. Словно не я, а кто-то другой сейчас находится в ловушке, из которой просто нет выхода.

Пока еще различаются тени от предметов да тусклый свет от фонарей за окном светлыми кляксами бегающий по полу, я просто сижу, впадая в некую полудрему. Балансирую между сном и явью.

И только когда глаза совсем перестают что-либо видеть, я вдруг, как по щелчку, чувствую в себе невероятный прилив жизненных сил.

Я должна бороться за свою свободу.

Должна. Ради себя, ради брата и памяти родителей.

Очнись Злата.

Ругаю себя.

И это помогает.

Я медленно поднимаюсь, разминая затекшее тело. Оглядываюсь в поисках выключателя.

Или все же не стоит так открыто действовать?

Озираюсь, бросая взгляд на темные стены… потолок.

В комнате есть камеры. Скорее всего в этом месте. Точнее не определить. Для этого недостаточно освещения. Но если соотнести площадь комнаты и допустимый обзор современных камер, то лучше места и не придумаешь. Я как на ладони.

Кутаюсь в длинную простыню, натягивая ее чуть ли не до подбородка.

Неприятно осознавать, что за тобой могут подглядывать, не давая и вздохнуть свободно.

На цыпочках подхожу к окну. Оно выходит во двор, огороженный красивым каменным забором. У ворот стоит несколько машин. Значит, дома кто-то есть. Хватаюсь за ручку, тяну… но она ожидаемо не поддается.

По телу проносится озноб.

Ужасное состояние безвыходности.

Когда совершенно растерян и не знаешь, что делать дальше.

И самое страшное, что я, кажется, растеряла способность контролировать свои эмоции. Это просто невозможно рядом с мужчиной, от которого трясутся поджилки и дыхание обрывается, словно я уже сейчас готова сдаться без боя на милость победителю, не пролив при этом ни капли крови. Только не кровь. Боже. Он же в силах сделать со мной все что угодно. И никто ему не указ.

Как мне связаться с Андреем? Это сейчас самое важное.

Заглянув во все углы, проверив каждый метр в этой чертовой комнате и даже ванной, я окончательно убеждаюсь, что мои дела плохи. Я даже помыться не могу. Смыть с себя липкий, холодный пот, который холодит кожу, пока я трусливо ежусь, когда представляю, что он может видеть меня обнаженной…

Нет. Не хочу.

Я лучше буду ходить грязной, но зато уверенной, что не окажусь беззащитной, если он захочет воспользоваться моментом.

Злата… какая ты дура! — твердит мой здравый смысл, разбивая вдребезги мою показательную браваду. Если ему взбредет в голову тебя раздеть, он ни перед чем не остановится. А я… я не смогу ему противостоять.

От отчаяния, не придумав ничего стоящего, ложусь на кровать, обхватывая руками и ногами мягкую подушку. Уснуть не получается. Да я и не надеюсь на сон. Голова, не прекращая, по кругу, замыкая одну мысль на другой, крутит все возможные варианты моего якобы спасения.

Все без толку. Ни одно из придуманных решений не реализовать. Если только у меня нет силы Брюса Ли или Джека Чана.

Пока лежу, настоятельно напоминаю себе, чем грозит мне такое состояние — очередным срывом. И остановить этот процесс не могу. Он как локомотив без тормозов, мчит на всех порах, лишая меня главного — сна.

Такое случалось и раньше. Первый раз я столкнулась с проблемой засыпания, когда отец попробовал включить в мое обучение ядерную физику. Еще и мать некстати влезла с изучением философии Канта.

Все шло как обычно. Они думали, что когда я, совсем обессиленная, с квадратной головой, ухожу к себе, то в момент вырубаюсь. Никто и предположить не мог, что мой десятилетний мозг ни на секунду не отпускал меня, заставляя раз за разом повторять все, что мы изучили накануне.

Высокая плата за высокие способности.

И это, конечно, не могло не сказаться на моем здоровье. Через неделю выматывающей, сводящей с ума бессонницы я во время очередного занятия потеряла сознание.

Мама тогда на меня очень злилась, в особенности когда пришлось обратиться к семейному врачу. Который, не сдерживая себя в выражениях, кричал и ругался на родителей, что даже я вжимала голову в плечи, пока он грозно ставил капельницы.

Больше таких экспериментов старались не проводить. Шли ровно, дозируя информацию. Не забывая чутко и излишне рьяно следить за качеством моего сна.

Хотя пару раз ситуация все равно обострялась. Но я как-то научилась с этим жить, принимая свои лекарства.

Вот и сейчас. На улице ночь, а я все думаю и думаю.

Пока резкий щелчок не заставляет меня вскочить.

Что это?

Осторожно встаю и как можно тише крадусь к двери, прислоняясь к ней ухом.

Никого.

Странно.

Может, мне показалось?

Но на всякий случай дергаю ручку и ошарашенно застываю. Дверь не заперта!

Выглядываю в коридор.

Пусто.

Сразу же захлопываю обратно, прислоняясь лбом к прохладному полотну двери.

Сердце дребезжит в районе пяток. Голова переполнена сомнениями.

А что если меня вынуждают выйти, чтобы потом… наказать?

Что за бред. Мы же не в Средневековье.

Возможно, просто какой-то сбой… и мне повезло. А камеры? Ну если до сих пор никто не пришел, значит, и камеры отключены.

Минут пять стою и смотрю в пространство комнаты. Кусаю губы, собираясь с духом.

Сначала выйду на разведку, а там решу… может, получится если не сбежать, то хотя бы связаться с братом.

Решительно отворяю дверь, задерживая учащенное дыхание. Озираюсь по сторонам. Тусклый свет слабовато, но достаточно для беспрепятственного передвижения освещает небольшой коридор. И ведет к широкой, во всю стену лестнице со стеклянными перилами. Так… стоп.

Напрягаю слух.

Не думаю, что меня совсем оставили без охраны.

Может, начать с этого этажа?

Первая же комната оказывается закрыта. То же самое проделываю с остальными тремя, злясь, что все они заперты.

Тру о простынь ледяные ладони. Боже, как страшно.

Но делать нечего, придется спускаться.

На мое счастье ступеньки бесшумно ведут вниз. Все тело до боли напряжено от постоянного ожидания, что меня раскроют и вернут обратно под замок.

Пока иду, вжимаясь в стену, внимательно слежу за гостиной. Нет никого. Неужели мне так везёт?

Уму непостижимо.

Первый этаж абсолютно пуст. Тишина обескураживает. Я вслушиваюсь в ее вкрадчивый шепот, морозом бегающий по коже.

Шаг, еще один.

Мое тело двигается по инерции, деревенея от любого случайного звука. Меня пугает даже шум от работающих кондиционеров.

Неподалеку замечаю дверь. Это выход?

Что есть мочи мчу, слушая сбитый ритм своего сердца. Ручку вниз, тяну на себя… и попадаю внутрь.

Мамочки.

Верчу головой, учащенно дышу.

Где я?

Кабинет.

Меня сбивает с ног знакомый запах. Терпкий, горький… без грамма сладости.

Его кабинет. Вот угораздило же меня.

Вернуться обратно и попробовать найти выход?

Пока разум договаривается с разбушевавшимися от страха чувствами, решаю подойти к рабочему столу.

Не думаю, что у меня много времени. Нужно действовать быстро.

Воровато шарю по теплой гладкой столешнице. Включаю небольшой светильник, щурясь от света.

Возможно, получится раздобыть что-то существенное.

Открываю верхний ящик… бумаги, договоры. Все не то…

Руки проворно обследуют полку за полкой.

Ничего полезного. Даже близко.

Осталась последняя. Тихонько выдвигаю ее на себя, стараясь не отвлекаться на дрожащие пальцы.

И не могу поверить глазам.

Ошарашенно хлопаю ресницами.

Мне это точно не кажется? И на самом деле на дне пустого ящика я вижу телефон?

Дотрагиваюсь до темного экрана. Веду указательным пальцем вниз, с замиранием сердца наблюдая, как экран загорается.

Работает. Даже блокировки нет…

Хватаю его и чуть не плачу, стараясь неслушающимися пальцами набрать номер Андрея.

Ну же, давай мой хороший. Работай. Батарея критично мигает, еще чуть-чуть — и он отключится…

Нет… нет…

— Ты что, млять, здесь забыла? — кабинет озаряет яркая вспышка. Я резко разворачиваюсь и с ужасом врезаюсь в искаженное яростью лицо Горького.