Глава 15

Просыпаюсь по ощущениям минут через сорок.

Все так же лежу на полу, свернувшись в дрожащий калачик.

Мышцы затекли. Душа на мелкие кусочки. Дышать тяжело. Очередной вдох и выдох приносят тупую боль.

Мысли в голове подозрительно спокойны. Впервые тихо, словно я в вакууме.

Именно так организм реагирует на стресс. Знаю. Но знать и чувствовать не одно и то же. Кажется, не я сейчас в своем теле, а кто-то другой корчится на гладком полу, наблюдая за скромными предрассветными лучами.

Новый день.

Совсем ничего не хочу.

Апатия монотонно обгладывает кости. Насильно заставляет смириться со своей участью. Прекратить бессмысленную игру, в которой при любом раскладе я останусь в проигрыше.

Уже в проигрыше.

От этого осознания еще хуже.

Слез нет.

Только сердце стучит быстро-быстро, заставляя бежать по венам густую кровь.

Жаль. Жаль, что бежит. Это стимулирует организм двигаться, хотеть есть и пить.

Тяжело вздыхаю и с трудом поднимаюсь, натягивая на себя выданную мне с барского плеча кофту.

Большая.

Осматриваю плотную ткань. Укутываюсь в нее. Радует, что хоть колени прикрыты.

Делаю шаткий шаг и цепляюсь за кровать.

Черт. Как же хочется есть. А еще… еще, как ни странно, жить.

Босые ноги холодит паркетный пол. Носки бы раздобыть. Тело ломит от озноба.

Низ от спортивного костюма категорично откладываю в сторону. Боюсь, что будет волочиться по полу. И плетусь в ванную комнату.

К черту стеснения. Горячая вода манит.

Горько усмехаюсь.

Ну а что? Помирать — так с песней… и чистой.

Пока иду, ловлю свое отражение в зеркале. Волосы взлохмачены. Лицо бледное, с красными, опухшими глазами.

Впалые щеки делают лицо болезненным и тусклым. Да и ладно. Не время и не место переживать сейчас о том, как я выгляжу.

Быстро скидываю с себя одежду и нижнее белье, позволяя хотя бы на мгновение почувствовать себя свободной.

Закрываю от наслаждения глаза.

Вода горячим водопадом вымывает, выскабливает из меня напряжение.

Шампунь, гель для душа — вроде привычные вещи, а я чувствую, как оживаю.

Не хочу выходить, продолжая тереть до красноты свою нежную кожу. Перехожу к волосам, намыливая их пахучим шампунем.

Пока мой слух не начинают резать чьи-то чужие шаги. Даже сквозь шум воды остро и слишком явно ощущаю его присутствие.

Руки замирают в запутанных волосах. Пальцы впиваются в кожу головы.

Нет. Пожалуйста.

Наспех пытаюсь смыть с себя пену.

Он здесь.

Стоит и смотрит, ковыряя во мне тяжелым и темным взглядом.

Смотрю в его пробирающие до внутренностей глаза. А сама моргаю часто-часто.

Атмосфера сгущается. Жмусь к холодной стене. Вжимаюсь в нее, мечтая раствориться.

Не смотри так, мысленно кричу, злясь на себя, что не смею сказать ему эти слова вслух.

Трусиха. Ну же… придумай что-нибудь.

С надеждой смотрю на висящее на сушилке полотенце. Не дотянусь.

Закрываю себя руками, понимая, как выгляжу со стороны. Мокрая, дрожащая, жалкая…

Кусаю губы… так обидно. Обидно, что влезла по самые уши и теперь приходится терпеть такое.

— Через пять минут жду тебя, — разносится по ванной комнате его голос, хрипло и хлестко.

Закрываю глаза и молчу.

Уходи… пожалуйста.

Боюсь даже пошевелиться, чтобы не спровоцировать хищника.

Громкий звук хлопающей двери.

Ушел. Это чувствуется сразу. Дышать становится легче.

Хватаю дрожащими руками полотенце и закрываю ко всем чертям кран.

Помылась, называется.

Никогда нельзя забывать, что нахожусь в логове врага.

Обтираюсь мягкой материей, сушу наспех волосы.

Пять минут пролетают мгновенно.

А в голове лишь одно. Что он решил?

Жаль, что я не умею читать мысли. Так бы с большим удовольствием залезла в его черепную коробку и послушала.

Кофту натягиваю на голое тело и быстро застирываю нижнее белье. Идти без него не решаюсь, поэтому надеваю мокрое.

Белье неприятно липнет к коже. Я начинаю подмерзать.

Все. Я и так позволила себе лишнего. Минут десять здесь копошусь.

Иду к двери. Каждый шаг дается с трудом.

— Ты долго… — с упреком встречает мужчина, когда я, открыв дверь, осторожно выглядываю. Он в привычной манере растянулся в кресле, задевая взглядом каждый мой нерв.

Переминаюсь с ноги на ногу, стою, не понимая, что мне делать.

— Подойди, — голос низкий, хриплый. Меня бросает в дрожь. Поэтому трясу головой, отказываясь как собачка исполнять его команды.

Тяжело вздыхает.

— Значит так…

Я вся сжимаюсь. От его интонации веет холодом. Хотя глаза горят пламенем, продолжая втягивать в свой адский водоворот.

— Мы можем и дальше играть в игру, кто кого сломает, но поверь… терпение у меня не резиновое, Злата, — говорит тихо, но очень доходчиво.

Громко сглатываю.

— Сегодня из-за тебя мне пришлось испортить отношения с очень влиятельными людьми. И я, как ты понимаешь, хочу понимать, ради чего? Информации?

Расширяю глаза, подыскивая достойный ответ. Проклятье, из-за своих переживаний я так и не придумала, что же сказать. Мне же нужно срочно что-то вразумительное, чтобы отвести подозрение от себя, и от Андрея.

В голове штиль… или скорее полный хаос.

Нет. Не умею на лету врать, поэтому просто делаю к нему крохотный шажочек, вызывая на его лице злую ухмылку.

— Я так и думал. Ну, значит, возьму в качестве оплаты то, что ты так открыто мне предлагаешь, кукла…

Нет… что? Я не предлагаю…. Он все не так понял.

Пячусь назад, особенно когда вижу, что встает и идет на меня.

— Вот мне интересно. Зачем ты вообще сунулась во взрослые игры? А? — резко дергает на себя, хватая меня за плечи. Я теряю равновесие, прислоняясь к нему своим телом.

Тяжело дышит. А я как завороженная слежу за его рукой, которая касается щеки, поглаживая кожу костяшками пальцев. В ноздри забивается его запах. Отторжения нет… но и приятного мало.

Я так боюсь, что с силой жмурюсь.

— Открой глаза, — мужские губы кривятся в усмешке, когда я подчиняюсь. Прижимает еще ближе, не обращая внимания, что мои руки упираются в его грудь.

— Мне нужно что-то взамен, Злата, — наклоняется близко-близко, посылая россыпь мурашек, касаясь губами моего уха.

Он… что? Неужели?

Нет! Хватаюсь за его руку. Практически вишу на ней.

Выдает смешок, явно забавляясь моей реакцией.

И снова ведет пальцем по щеке. Вниз. Подушечкой задевая губы. В горле сушит. Я не могу сглотнуть. И чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, рефлекторно облизываю губы, дотрагиваясь до его пальца языком.

Мы оба дергаемся.

Я от дурости, ругая себя. Он же. Я не знаю, от чего… но его потемневший взгляд не сулит мне ничего хорошего.

Приближает лицо. Обжигает дыханием. Пытаюсь отклонить голову.

— Ты прое*ала свой шанс уйти, Злата, — заглядывает в душу, выжигая на ней свои инициалы — Могла, но по какой-то причине решила остаться.

Пытаюсь открыть рот и что-то возразить.

Улыбается страшно.

— Не думаю, что из-за брата. Да и нет такой информации.

Холодею. Особенно когда он плотно фиксирует шею, запрещая мне двигаться.

— Ты здесь только потому, что по какой-то немыслимой причине я хочу твое тело.

Дергаюсь, отказываясь это слушать.

— А если я не хочу.

— Поздно, кукла. Пути назад ни у тебя, ни у меня нет.

И врывается в мой рот, жестко сминая губы, лишая меня дыхания…и души.