Глава 17

Выхожу из комнаты. Состояние, в котором я практически бегу мимо охранников, вряд ли смогу описать. Мыслей нет. Они сейчас все до единой собрались в одном конкретном месте, оттягивая ширинку брюк.

Черт… никак не могу сконцентрироваться. Телефон вибрирует. Ни на секунду не умолкает. А я, дойдя до своего кабинета, только и могу, что стоять, всеми силами уговаривая себя отвлечься… забыть. Не думать.

Запускаю пальцы в волосы.

Проклятье. Руки потряхивает. Подушечки горят, требуя продолжить эту пытку.

Касаться ее. Целовать. Сладкая. Челюсть сводит от желания вернуться назад и продолжить начатое.

Закрываю глаза. Медленно дышу, делая глубокий вдох и медленный выдох. Голова кружится. Мне кажется, я до сих пор чувствую ее присутствие. Ее запах намертво въелся в кожу, влез в самое нутро, заполняя собой через край.

Сука. Не знаю, где я нагрешил так знатно, но если это мой собственный ад, то я готов гореть в нем вечность. Ее ответная реакция на меня. На мои касания, ласки. Это просто что-то за гранью моего понимания. Нежная, страстная, строптивая и податливая одновременно. Под меня выточенная.

Внутри все рычит от желания послать всех далеко и подальше и вернуться в гребаную комнату, которую придется, думаю, сжечь после… как только наиграюсь с ней вдоволь. Наиграюсь ли? Внутри все жжет от протеста. Пока. Пока вообще не готов. И точка. Упрямо морщусь. Никогда подобного не ощущал. Подношу пальцы, те самые, которыми касался нежной, гладкой плоти. Ее сок на моих пальцах… этот запах текущей самки. Я точно с ума сошел. Раз сейчас вдыхаю ее запах, мучаясь от сильнейшей… как лет в четырнадцать эрекции… Ты точно, Горький, извращенец.

Сморю в телефон.

Сава. Надо ответить.

— Да.

— Ты совсем головой поехал? — кричит в трубку друг, и я знаю причину его негодования. Просто позволяю ему выплеснуть свои эмоции. Потому что это еще не все. И как только я произнесу, что собираюсь сказать, вслух, не думаю… не думаю, что он останется уверен в моей адекватности.

Он еще не догадывается, что ради нее я поднял все свои связи и подключил таких людей, которым никогда нельзя оставаться должником. Это пожизненная кабала, и выход из нее только вперед ногами.

— Не е*и мне мозг, — рычу, и он замолкает, прекрасно чувствуя меня. Что я и так на взводе. Впрочем, как всегда.

Его тяжелый вздох.

— Я не узнаю тебя, Влад.

Усмехаюсь. Я сам себя не узнаю.

— Ты в курсе, что Давид теперь с нас не слезет?

— Я все порешал. Тебя не тронет. Это мой долг.

Сава злится.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы не понять, что он сейчас чувствует.

Но не могу я его в это втягивать. Пусть лучше под Злату копает. Целее будет. И полезнее.

— И с каких пор ты действуешь самостоятельно? — говорит сдавленно.

С тех самых, хочется возразить. С тех самых пор, друг, как впервые… да, когда впервые увидел куклу и поехал головой. Может, послать все к чертовой матери? На хрена мне вообще эти проблемы? Это же логично. Я должен был отсечь ее как опухоль в тот самый момент, когда понял, что она не обычная, привычная мне во всех смыслах шлюха… Ну или, в конце концов, отдать Абреку, ведь в голове мелькала эта мысль, которая улетела в трубу, стоило мне оказаться с ней в одной комнате.

Сморю на стрелки часов. Проклятье, время поджимает.

— Всегда. Или ты забыл, кто из нас сила, а кто голова.

— Ты о чем? Сейчас тобой другая голова руководит. Не думаю, что и я готов пуститься с ней во все тяжкие.

— Вот и не надо.

Улыбаюсь.

Млять, Сава, как всегда, в своем репертуаре.

И говорю то, что тянуть больше времени нет.

— Я еду на встречу с Давидом.

— Что, мать твою, ты сказал? Один? Без охраны? — он снова яростно орет в трубку.

В том-то и дело, что охрану, кроме тех стоящих возле нее сторожевыми псами уе*ков, я освободил на этот вечер. И Сава в курсе. Сам распоряжение давал.

— Ты совсем еб**улся из-за своей юбки.

— Один, — нервно дышу… — и ее с собой возьму. Иначе обратную включит. Он за нее перед Пикой поручился. Но, как ты понимаешь, на своих условиях.

Да. Как только я принял решение помочь… Злате, имя-то какое правильное, подходит ей, начал думать, как поступить. Первым делом отправил Сергея покататься по городу и как можно дольше потянуть время. Знал, что за ним хвост. Держал с ним связь. А дальше… Пальцы сами набрали заветный номер человека, с которым меня связывало общее прошлое, и это не самое доброе время. Хотя когда оно у меня было? На тот момент, когда наши пути пересеклись, моя жизнь… да и его тоже поделилась на до и после…

* * *

16 лет назад. Владиславу девятнадцать лет

Звуки гонга. Рев толпы. Мой противник повержен. Легко. Я даже не устаю. Так, чуток мышцы размял. Немного саднит правый бок. Специально пропустил удар. Для шоу, за которое платят больше. Лишь бы угодить тем, кто приходит сюда за особенными, темными эмоциями. Адреналин заряжает хлеще любого допинга. И толпа питает своей энергией, что голова кругом.

— Горький. Зараза. Красиво ты его сделал, — одним прыжком на ринг запрыгивает рыжий.

Я ухмыляюсь и делаю глоток воды.

— Да так. Легкий был. Завтра тяжелее.

Бои без правил для таких, как мы, хороший повод обзавестись нужными и, главное, правильными знакомствами. Мы не планируем с Савой всю жизнь кулаками махать. Хочется что-то посерьезнее иметь. Да и здоровье, как говорится, не вечно.

— Там спрашивали тебя, — кивает в сторону.

— Если баба… то гони. Мне выспаться надо.

— Нет. Мужик.

Пожимаю плечами. Да и хрен с ним. Набрасываю на себя полотенце, давая Саве сделать в мою сторону два выпада, и иду в раздевалку. После ледяного душа собираюсь домой… в нашу съемную однушку. На другую жилплощадь пока не заработали. Ключевое слово — пока. С хатой от детдома нас бортанули. Так что самим придется горбатиться. Ничего. Это только начало. Голова есть, поэтому справимся.

Не успеваю надеть свободные спортивки, как в помещение заходит коренастый мужчина в темном дорогом костюме, в окружении своей охраны. Так себе богатыри, мерю их взглядом. Если что, быстро упадут. Молчу, не торопясь заматывая разбитые костяшки. Завтра новый день и новый бой. И если все пройдет, как планирую, у нас с Савой появится собственная машина.

— Здравствуй, Владислав.

Хм. Знает, как меня зовут. Значит, наводил справки. Потому что мало кто знал, как меня зовут по-настоящему, предпочитая называть меня по фамилии, думая, что это моя кликуха — Горький. Играю усталыми мускулами. Тело еще пускает отголоски былой энергии, которой наполняюсь во время боя.

— Чем обязан?

Смотрю прямо. Тушеваться перед таким, как этот мужчина, нельзя.

— Меня зовут Давид Черный… слышал обо мне?

Качаю головой.

— Допустим нет.

Ухмыляется.

— Дело есть к тебе. И я, как ты понимаешь, — говорит прямо, — отказа не приму.