Глава 35

Нервы натянуты как струны. Звенят. Особенно когда меня, постоянно подталкивая в спину, ведут вглубь дома. Ноги отказываются самостоятельно идти. И себя я не чувствую. Совсем.

Словно во сне, механически фиксирую события, но не участвую в них. Как будто со стороны вижу свою скованную фигуру. Охваченное ужасом бледное лицо. И мужчин без капельки сострадания.

Это не может… не может все происходить со мной.

Сердце сковывает лед.

Происходит.

Боже.

Каждый новый день. И я никак не могу изменить происходящее.

Мужчина, в кабинет которого меня приводят, мне не знаком.

Хочется на эмоциях развести руками и крикнуть: что вам всем от меня надо?

С одной стороны, мое незнание вызывает легкое, но облегчение. Почему-то я очень боялась, что этим человеком может оказаться кто-то из близких.

Но это не означает, что события, в которых меня вынуждают участвовать, не подстроены кем-то, хорошо мне знакомым.

Не понимаю только, почему я.

Я не самый опытный персонаж в этой игре. Скорее козел отпущения, которому достаются все шишки.

Да и прогнозировать, что будет со мной дальше, не получается. Недостаточно фактов. Меня нарочно используют втемную.

Только и остается жить здесь и сейчас. А еще надеяться, что вскоре весь этот кошмар закончится.

Кто этот мужчина и зачем ему понадобилась я?

При моем появлении он не встает, а только откидывается поджарым, натренированным телом назад, на спинку кресла, поднимая на меня хищные серые, как плавленый свинец, глаза.

— Присаживайся, Злата, — говорит тихо, но каждое слово бьет по перепонкам. Больно и прицельно.

Качаю головой. От его тяжелой энергетики думать адекватно не удается.

Говорю первое, что тревожит, чтобы хоть как-то разрядить между нами обстановку.

— Что вам от меня нужно?

В этом вопросе вся суть. Главное, что волнует меня в настоящее время.

Сомневаюсь, что этот человек позарился на мои прелести. Таким как он доступны все женщины мира. Приятная брутальная наружность. Богатство и статус. Все это открывает дверь не только к телу, но и к сердцу любой красотки.

Нет. Здесь что-то другое. Выкуп? Тоже ерунда.

За меня много не попросишь. Моя семья никогда не была обеспеченной. А тот выигрыш, оставленный у Андрея, копейки по сравнению с теми благами, которые я успела заметить, пока сюда шла. У него одна входная дверь стоит целое состояние.

Значит я здесь для чего-то другого.

Навредить Владу? И снова мимо. Мы никто друг другу. И что бы ни говорил и ни думал Сава, все это бред. Да, химия между нами есть. И моя влюбленность настоящая, искренняя. Моя. Не его. Он точно не тот, кто будет рисковать всем ради какой-то юбки.

— Что вам нужно? — еще раз взвинченно повторяю. Стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Хотя страшно так, что пальцы на ногах сводит.

— Садись, — настаивает все тем же ледяным тоном. А меня жаром опаляет.

Не двигаюсь. Намертво прирастаю к полу.

Позади меня слышится какой-то шум.

Неизвестность и страх, как цунами, разносятся по крови и заставляют резко обернуться.

Один из людей, тех, кто меня сюда привел и сейчас неприступной скалой стоит на выходе, выдвигает стул и с грохотом ставит его посередине. После секундной паузы на своих плечах ощущаю давление. Меня принудительно усаживают.

Верчу головой, пока все мое внимание не привлекает к себе незнакомец.

— Ты знаешь… из-за тебя и из-за твоей семейки у меня одни проблемы.

Не понимаю, о чем он.

— Семейки?

— Твой отец…

— Мой отец мертв… — перебиваю. Внутри все сжимается от негодования. Если это шутка…

— Меня не волнуют ваши семейные разборки. Я хочу одного, чтобы мой бизнес и дальше работал без перебоев.

Из-за моей спины тенью выходит мужчина. Высокий. Худой как палка. Его беззвучные шаги расшатывают нервные клетки. Смотрю во все глаза. И выдыхаю, когда он ставит перед хозяином дома всего лишь ноутбук. Пока длинный, щелкая пальцами по клавишам, что-то там настраивает, мужчина за столом равнодушно ждет, не отрывая от меня глаз. Под его взглядом я ерзаю на стуле. Вжимаюсь спиной в резную спинку. Легкая боль отрезвляет. У меня наконец появляются силы думать. И что самое невероятное — бороться. Что бы мне сейчас ни предложили, я не пойду вразрез со своей совестью. Хоть убейте. Больше не хочу быть разменной монетой в очередных руках. Да и не вижу никакого смысла. Я слишком мелкая сошка, чтобы противостоять таким людям. А беспрекословно подчиняться не дает воспитание и характер.

Человек с ноутбуком, дождавшись разрешения у моего пленителя, зачем-то разворачивает его ко мне экраном.

Невольно опускаю взгляд на стройный ряд цифр и символов.

— Что это? — не понимаю.

Мужчина пожимает плечами.

— Это ты мне скажи. Я знаю, что над этим кодом работал твой отец. Мои люди выяснили, что именно благодаря ему у нас ряд неурядиц с поставками. А еще задолбали постоянными проверками. Поможешь… отпущу. Нет…

Его взгляд тяжелеет. Но на дне серой глубины плескается лютый расчет. Этот человек ни перед чем не остановится.

Сглатываю тугую слюну. В горле першит.

Не понимаю, при чем здесь я, но выбора нет.

Всматриваюсь в формулы… и замираю. Узнавание приходит не сразу. С опозданием. Как будто в голове что-то щелкает. И я вспоминаю. То, что я забыла, а вернее вычеркнула из памяти много лет назад. Каждый код, каждый алгоритм.

Перед глазами плывут обрывки моих занятий. Серьезный отец и настойчивая мать. Все они ставили передо мной единственную цель. И я писала, составляла, решая очередную головоломку.

— Это все не то. Не работает, — упрекает отец.

И снова часы кропотливый работы, вытягивающие из меня все жилы. Мой простой карандаш скрипит под натиском детских пальцев. На указательном пальце давно образовалась огромная мозоль. Но я пишу, напрягая свою голову до нудящей боли, которая от долгого сидения перекидывается на шею, спину.

— Прекрати писать ерунду, — хватает отец мои расчеты и беспощадно рвет их на маленькие кусочки. На глазах от усталости выступают слезы. Я не могу больше. Но отдохнуть или просто перевести дух не дают, продолжая истязать, выжимая из меня буквально невозможное.

В один из поздних вечеров, когда казалось, что мой день никогда не закончится. Изнемогая от усталости, я, уже ничего не видя перед глазами, отдаю отцу исписанную тетрадь. Смотрю в одну точку. Жду. Ничего хорошего. Но жду, наслаждаясь временным затишьем. Призываю тело передохнуть. Настолько быстро, насколько это возможно. Потому что отец после с меня точно не слезет и обязательно заставит все переписывать.

Сама не замечаю, как начинаю клевать носом. В голове вяло текут мысли. Я даже вижу сон, проваливаясь в его вязкость.

— Есть, — выкрикивает отец.

Я вздрагиваю, с подозрением смотрю в его радостное и какое-то ошарашенное лицо.

— Ты это сделала! — легкое касание губами моего виска.

Меня окутывает его запах. Одеколон. Никогда не любила его. Слишком резкий. Слишком терпкий. И все… он убегает… а я все забываю, извлекая из памяти эти воспоминания. Чтобы вытащить их на поверхность сейчас, когда я растерянно смотрю на сложные алгоритмы, созданные мною.