Глава 5

Горький

— Выяснили, кто ее пас? — не оборачиваясь, спрашиваю, продолжая стоять у кровати, на которую лично уложил эту чертову куклу. И так знаю, что там Сава. Его походку я даже закрытыми глазами определю. Опыт тренировок, когда приходилось максимально доверять этому засранцу не только свою спину, но и жизнь, ничем не вытравить. Да и не хочу. Ближе его нет никого.

Смотрю на девку и не могу понять, что чувствую… Вернее не могу понять, почему цепляет. Причем настолько, что уже битый час гипнотизирую, до остервенения разглядывая ее тело, лицо. Я даже не могу заставить себя уйти. А дела без меня решаются крайне медленно.

— Машина темная, обычная «тойота» двухтысячного года. Таких пруд пруди. Номера битые. Прогнали по базе. Очень все странно это…

— Думаешь, органы? — спрашиваю, хотя и сам знаю, что менты не работают так грубо. Не в их правилах отправлять милую мордаху в логово зверя, зная наверняка, что с ней там могут сделать все что угодно.

Я ни хрена не добрый самаритянин, готовый спустить на тормозах посягательство на мое спокойствие. Единственное, что ее сейчас спасает от разговора «по душам», это то, что там, за столом, я впервые почувствовал необыкновенный вкус к этой гребаной жизни.

Да, за долгие, изнуряющие годы гонки за лучшим местом под солнцем я настолько наелся всем этим дерьмом. Устал, зачерствел, превращаясь в каменную глыбу. Глупец тот, кто говорит, что деньги открывают горизонты. Они действуют наоборот, ограничивая тебя, лишая возможности хоть на секунду расслабиться. Я уже и забыл, когда в последний раз настолько ярко эмоционировал. Давно. И то, скорее всего, в спарринге или когда мы с Савой еще шастали на разборки, зная, что получим такой пизды от местных авторитетов. Зато потом, зализывая раны, именно в такие моменты я чувствовал себя необыкновенно живым.

И вот удивление. Она воскресила, подняв со дна моей черной души эти забытые ощущения.

Снова прохожусь по ее фигуре, заостряя внимание на бледном лице и чуточку дольше на рассыпанных по белой простыне волосах насыщенного шоколадного оттенка. Да она красивая, красивее многих… Но внешность у баб никогда не вызывала во мне такого всплеска. Сиськи и дырка между ног — все это даже в Африке у всех одинаковое. Не понимаю, что же в ней особенного.

Там, в казино, за столом, находясь под пристальным прицелом десятка глаз, я никого не видел, только ее…

Королева, на хрен… Но как она держалась. Смотрел, дурел и поражался ее выдержке.

И даже не обидно, что проиграл. Ее победа дорогого стоит. А я… я успею взять реванш. Отыграюсь здесь и сейчас, но уже в моем доме.

Поначалу и правда думал, что она подставная. Что все это блеф чистой воды. Намеренно играл на ее эмоциях, изучая вкусные реакции. Да, я получил, что хотел. Страх, шок… Но все это не шло ни в какое сравнение, как только она включилась в игру. Блестяще сыграла партию, размазав нас по столу. И даже на мою провокацию не повелась, когда предложил более выгодные условия.

Единственно, в чем удалось убедиться, она меня узнала. Моментально, стоило мне зайти в зал.

Если узнала, значит, готовилась, а если готовилась, то есть веская причина. Только вот какая? А главное, кто же тебя так подставил, Анна Иванова?

От этого имени до сих пор коробит. Не идет ей совершенно.

— Отпечатки, я так понимаю, тоже по нулям? — интересуюсь, не надеясь на результат.

— Кристально чисто.

Проклятье. Ну не с луны же она свалилась! Должно же быть хоть что-нибудь?

— А учебные заведения? Школа, детсад… Поликлиника, в конце концов.

Спиной ощущаю исходящее от Савы напряжение. Мы оба не на шутку взвинчены. И для нас двоих такое состояние несвойственно.

— Пока выясняем.

Сжимаю кулаки и, ощущая горечь во рту, киваю. Нет у нас времени выяснять. Чувствую, что до главного армагеддона осталось немного. Не мешало бы ускориться.

— Что ты ей вколол? — спрашиваю Саву, следя за стрелкой дорогих часов на своем запястье, — не слишком ли долго она в отключке?

— Да нормально. Не ссы, Горький. Один коктейльчик. Ничего особенного. В больничке у Левы позаимствовал. Они его в операционных вместо наркоза дают. Обещал, что быстро выйдет.

Смотрю на ее бледное лицо и расползающиеся под глазами темные круги.

Быстро небыстро, но, видимо, где-то просчитался этот Лева, который барыжит в своей больничке запрещенными препаратами.

— Может, помочь ей, — наклоняюсь, касаясь пальцами щеки. — Млять, холодная как покойник.

— Подожди, — Сава обеспокоенно подходит. Хватает ее за плечи и начинает трясти.

— Ну же, кукла, давай, очнись. Полежала и хватит, — не сдается рыжий.

Девушка никак не реагирует ни на его слова, ни на встряску.

— Ты идиот, перестарался? — вклиниваюсь и, отодвинув друга в сторону, подхватываю ее на руки, чтобы быстро отнести в душ.

— Открой все краны. Только не слишком жести с температурой. Прохладную, но не ледяную, — раздаю команды.

Сава кивает и включает воду, пока я решаю снять с нее это платье, которое как перчатка облегает ее тело, или оставить.

— Готово.

Решаю все же снять, цепляясь за многочисленные крючки. Платье под моим натиском трещит, не желая поддаваться. Я с силой дергаю и наконец освобождаю ее от блестящей шмотки, которая испорченной тряпкой падает к моим ногам.

Аккуратно сажаю на теплый пол, прислоняя ее спиной к стенке, и направляю душ, промокая и сам до нитки.