Глава 16

Решено, что Елена с Егором сядут ко мне в машину и мы будем общаться, пока я отвожу Борю в школу и еду на работу. Я бы очень хотела уделить ей больше времени, посидеть где-то в кофейне, например, но я и так всё меньше часов провожу в офисе и меня беспокоят все чаще появляющиеся уязвимости в системе безопасности. Почему я совсем не удивлена тому, что ярко-жёлтый «Камаро» принадлежит именно Лисовскому? Машина едет за нами, периодически взрёвывая на низких оборотах. Уверена, парень сходит сейчас с ума, двигаясь по городу только на разрешённой скорости. – Никитку я ещё в школе родила, в шестнадцать, по залёту от одноклассника, – сообщает мне Елена, косясь на Борю на заднем сидении. – Мои родители его воспитывали, пока я специальность в училище получала. Папаша его был ещё дурнее меня, так что никак он в жизни сына участия не принимал. Потом и вовсе пропал! Поехал на заработки и исчез. А вот Егорушку мы с мужем так долго ждали! Отчаялись, всех врачей обегали! Я думала, может, он такой из-за нашего возраста?! Поворачиваюсь к ней: – Мне было двадцать четыре, когда родился Боря. Вполне в пределах нормы. Елена обеими руками трёт лоб. – Спасибо вам, Маша! Когда сын сказал мне прилететь в Москву, я и представить не могла, что мне станет настолько легче. Он ведь с нами почти месяц летом провёл, пока с плечом возился. Так нервничал, что травма играть больше не даст, а тут ещё я со своими переживаниями. – Ваши чувства очень ценны и важны. Мне кажется, Никита тоже это понимает. Елена качает головой. – Не думала, когда рожала, что он у меня такой отличный парень вырастет! Это всё папино воспитание. Просто замечательный дед! Я вообще считаю, что, если у ребёнка есть бабушка с дедушкой, он настоящий счастливчик! Правда ведь? – Да, всё верно. Боре тоже в этом плане повезло. – Ваши-то уж точно во внуке души не чают, – улыбается женщина. – Оо, нет, это родители мужа. Я со своими не общаюсь. Так вышло, – пожимаю плечами в ответ на озадаченное лицо Елены. – Да уж, всякое в жизни бывает… – Вздыхает она. Мы обсуждаем разные методы в работе с аутистами, рассуждаем, стоит ли соблюдать безглютеновую диету, вспоминаем, какие первые симптомы заставили нас начать искать информацию. Подъехав к школе, я провожаю Борю до проходной его частного инклюзивного лицея. Нам очень повезло найти для сына сообщество, где его принимают и не пытаются ломать под общепринятые рамки. Дальше мы едем к моему офису. «Бамблби» продолжает следовать за мной впритык, совершенно не соблюдая дистанцию. – Спасибо вам, Маша, – Елена снова не может сдержать слёз, и я узнаю в ней себя несколько лет назад. Тогда я была настолько ошеломлена тревогой за Борю, с которой ещё не научилась справляться, что плакала от любой незначительной мелочи. Я сжимаю ее руки и снова прошу всегда прислушиваться к собственным ощущениям, не пытаясь их обесценить. Лисовский наблюдает за нами, опираясь на дверь своей машины. – Я бы хотела сегодня прийти на матч и поболеть за Никиту, но Егорку не с кем оставить, – грустно улыбается Елена. – Он пока не как ваш, сразу пугается от любого шума. Женщина шмыгает и изо всех сил обнимает меня. Я киваю матери с сыном и иду к зданию бизнес-центра. – Слушай, а правда к тебе Лисовский неровно дышит? – мы с Настей сидим рядом на очередной домашней игре. Зрителей сегодня побольше, все, наконец, вернулись в город с дач и отпусков и стучат в забрендированные в цвета спонсоров команды надувные пластиковые палки, издавая при этом страшный треск. Я поглядываю на Борю, который снова стоит со своими одногруппниками у пластикового ограждения. Сын прижимает руки к ушам, но не выказывает недовольства. Наоборот, улыбается и даже отрывает на секунду ладонь, чтобы изо всех сил помахать Лисовскому. Тот проносится мимо, сосредоточенно хмурясь, но на долю секунды всё-таки поворачивается к прилипшим к плексигласу мордочкам и поднимает в знак приветствия клюшку. – У меня сложилось впечатление, что он довольно ветреный и я просто попалась ему под руку, – наблюдаю за тем, как спортсмены встали в позицию для вбрасывания шайбы. Никита легко выхватывает её из-под носа соперника, и игра мгновенно перетекает на поле противника. Сегодня матч с одним из подмосковных клубов и сражаться с ними – все равно, что забирать конфетку у ребёнка. – Я видела в новостях, что он порвал со своей моделькой. Уже раз в пятидесятый, наверное. То ссорятся, то мирятся. Я поворачиваюсь к Насте. – Что поделаешь, подобное тянется к подобному, – разводит руками она. – Всегда так было. Если ты не блондинистая актриса, модель или певица, шансов у тебя практически нет. – Блондинистая? – я сдуваю с глаз розовую чёлку. – Секунду! – Настя достаёт телефон и забивает в поиск «девушки Никиты Лисовского». Выпадает целая галерея фотографий. И действительно, все его пассии – блондинки модельной внешности. Ни одна из них не похожа на тридцатидвухлетнюю депрессивную женщину с ребёнком аутистом. Наверное, он просто сболтнул что в голову пришло тогда, в первый раз. Это потом он узнал про Борю и теперь я ему нужна только для того, чтобы помочь маме. Что же тогда означал утренний поцелуй? Я провожу пальцами по губам, воскрешая ощущения. Царапание щетины по подбородку, запах кожи – свежий, мятный, прикосновение мягких губ к моим, яркие глаза, длинные ресницы и рука, схватившая и на секунду сжавшая мой затылок… Наверняка это всё игра. А может, и маленькая благодарность за услугу его матери… В любом случае я не должна рассчитывать ни на что большее. Я ведь и не собиралась. Ведь так?