Глава 21

Мое сердце разрывает от тоски. Острой, жгучей, невыносимой. Никогда бы не подумала, что окажусь заложницей такой чудовищной, абсурдной, нереальной ситуации. Просто в голове не укладывается. Муж изменил… Предал. Унизил. Растоптал все, что было дорого и свято.

И не абы с кем. А с той, которая была мне ближе всех. С моей племянницей. С родной кровью. Словно нарочно захотел нанести удар исподтишка. Прямо в спину. Жестокий. Холодный. Сокрушающий. Удар, от которого невозможно оправиться.

И ещё я беременна от этого монстра. От этого предателя. От этого… Человека, которого когда-то любила больше жизни. Мы с моей племянницей беременны от одного мужчины… Хуже сценария не придумаешь. Это какой-то сюрреализм. Кошмар наяву.

От этой мысли становится дурно. Воздуха не хватает. Ком в горле мешает дышать. Начинает тошнить. Подкатывает волна паники. Получается, мы с Беллой забеременели примерно в одно время…

Перед глазами плывет. Все вокруг расплывается, теряет четкость, превращается в калейдоскоп бессмысленных образов.

– Свет, послушай меня. Белла имеет корыстные цели. Она нарочно пользуется твоей добротой! Раскрой глаза, родная! – Егор продолжает свою тираду, пытаясь что-то ещё сказать, убедить, вразумить… Но мне уже настолько плевать, что хочется одного – чтобы он исчез. Растворился. Испарился.

Его присутствие отравляет воздух, которым я дышу. Душит, словно невидимая петля на шее, сдавливая горло. Давит, как многотонный пресс, лишая возможности пошевелиться. Рядом с ним мне плохо как физически, так и морально. Тошнота подступает к горлу, тело бьет мелкая дрожь, а в душе – зияющая пустота, заполненная лишь острой, жгучей болью. А я должна думать о своем будущем малыше и ни в коем случае не подвергать себя стрессам. Легко сказать… Когда твой муж такое учудил. Будто знал, что окончательно добьет меня. Сломает. Разрушит. Так, что едва смогу стоять на ногах. Что мир вокруг рухнет, рассыпаясь на миллионы осколков. Что я потеряю все. Абсолютно все.

– Да что ты все Белла то, Белла сё! – фыркаю я, устав от этого лицемерного спектакля. От этих фальшивых оправданий. – Ты не лучше, Егор! Ты с ней переспал! Пе-ре-спал! – повторяю по слогам, чеканя каждое слово, с отчаянной надеждой, что может быть так до мужа дойдёт, что я пытаюсь до него донести. Достучаться до его затуманенного сознания.

– Я… – пытается что-то возразить, выдавить из себя хоть какое-то оправдание, но это бесполезно. Слова застревают в горле, превращаясь в невнятное бормотание.

– Егор, не трать силы, – устало выдыхаю я, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Грудь рвет на части от боли, словно дикий зверь раздирает ее когтями. Слезы жгут глаза, обжигая щеки. Но такова жестокая, беспощадная, мерзкая реальность. Реальность, в которой мой муж – предатель, моя сестра – разлучница, а я… Я – разбитая, истерзанная, уничтоженная женщина, стоящая на краю пропасти.

Мне хочется кричать. Бить посуду. Разнести все вокруг вдребезги. Но я лишь стою, молча глядя в пустоту, и чувствую, как по щекам одна за другой капают горькие, соленые слезы. Слезы отчаяния. Слезы боли. Слезы предательства.

– Свет, тебе не кажется, что беременность Беллы наступила на удивление быстро? – Егор смотрит на меня с надеждой в глазах.

От его вопроса горько усмехаюсь. Знал бы он, знал бы он…

Но уже не узнает.

– Прошло всего две недели… Разве… Так бывает? – в глазах мужа я вижу большой вопрос.

– Бывает, Егор. Бывает… – сиплю я, почувствовав легкое головокружение.

Не в силах больше стоять, оседаю на кровать, прикрыв лицо ладонями. Внезапно накатывает слабость. Хочется лечь на кровать и свернуться калачиком.

– Свет, с тобой все в порядке? – Егор тут как тут, садится на корточки. Отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи. Голос мужа выражает искреннюю тревогу. Но это уже никак не исправит ситуацию.

– Отстань. Оставь меня в покое, – мучительно протягиваю я, кое-как сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться в голос. Я понятия не имею, что делать дальше. Как все будет. Если Вера узнает, что Белла мало того, что не поступила в университет, ещё и залетела от моего же мужа, это будет грандиозный скандал…

Боже, я даже представить себе боюсь, что тогда будет. От этих мыслей мне становится ещё хуже. Хочется выть от отчаяния.

– Свет, ты вся бледная… Может, водички?

– Уйди, прошу… Просто уйди! Мне от тебя плохо, неужели ты не понимаешь?! Хватит меня мучить. Оставь меня в покое!

– Не могу, Свет, – голос Егора сочится болью.

Ну почему он не может просто уйти?! Неужели не видит, как мне плохо?! Зачем издевается?

– Пожалуйста… – протягиваю я, заваливаюсь на кровать. Упертый, гад.

Глаза слипаются от вмиг накатившей усталости. Вот бы сейчас заснуть, проснуться, и все как прежде. Нет этого предательства. Нет этого ребёнка в Белле.

– Свет, мы справимся, слышишь? – шепчет Егор, гладя меня по голове. Я же моментально впадаю в какую-то полудрему. Сил нет больше ему противостоять. – Обещаю, я не дам этой гадине разрушить нашу семью. Я все исправлю…

Егор ещё что-то говорит. Долго. Но я плохо его слышу.

Не знаю, что он там спасать собирается. Уже поздно.

Это последняя мысль, которая мелькает в голове перед тем, как я окончательно проваливаюсь в сон.