Глава 24 · Ушедшее в закат

'Вперед, путешественники! Вы не бежите от

прошлого

В новую жизнь или в некое будущее;

Вы не те, кто уехал с того вокзала,

И не те, кто прибудет к конечной станции

По рельсам, сходящимся где-то вдали за поездом.

И на океанском лайнере, где вы видите,

Как за кормой расширяется борозда,

Вы не станете думать, что с прошлым покончено

Или что будущее перед вами раскрыто…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Драй Селвэйджес»

Когда я выбралась из такси у дома со всеми своими многочисленными пакетами, то на лавочке у подъезда обнаружила Говорова.

Не было печали.

Столько времени его не видела и дальше бы с удовольствием не наблюдала.

Начал Коля, как и во все последние наши встречи, сразу с наезда:

— Что за дурь ты опять придумала? За каким Тасе сдался Питер? Не накатались ещё? Мало вам Европы было, откуда, поджав хвост, сбежали?..

Застыла на миг.

Услышать это оказалось очень больно, ведь вернулись мы, а вернее, я, из-за него. Только из-за него.

А жизнь-то за тяжелое время пандемии в Европе удалось даже как-то наладить. И не самую худшую.

Но Говоров полагал иначе и, считая себя правым и знающим, продолжал мне указывать:

— Пусть дома сидит, здесь полно институтов.

Вздохнула, огляделась, покачала головой:

— Твою позицию мы с Тасей уловили. Как она определится с выбором, сообщит тебе свое решение.

Видно было, что Коле не очень приятно все это слышать. Да, и вообще, честно говоря, выглядел бывший муж не так чтобы шибко лоснящимся и довольным жизнью: рубашка мятая, на плечах — куртка вместо официального пиджака. И кстати, а что это он в рабочее время у меня под дверью делает?

Правда, мысль только промелькнула, и обдумать её я, конечно, не успела, так же как и спросить у него что-либо.

Говоров продолжил высказывать свои претензии:

— Ты зачем младшую против Алины настраиваешь? Думаешь, хорошо это? Они сестры — самые близкие люди на земле.

Чуть не рассмеялась, вспомнив Серёжика и Ульяну.

Кто мне прямая родня по крови, а кто на самом деле близкий человек?

Ну, очевидно же?

Взглянула на бывшего мужа, хитро прищурившись, и подумала:

— Оскорбился, что не перед всеми удалось блеснуть своей «звездой»?

Ведь если бы я фотографии Алины в новом доме не видела, так и не поняла бы, к чему он клонит.

Перехватила пакеты поудобнее и усмехнулась про себя:

— Я точно не стану доказывать, что я не верблюд и ничего подобного ребёнку не говорила. Зачем?

— А ты чего ждал? — ехидно хмыкнула. — Что она радостно примчится любоваться тобой и твоей… этой самой?

— Не думал, что ты такая стерва, Галь! — внезапно обиделся Говоров.

— О, наслаждайся! — улыбка вышла не только широкой, но и искренней. — Это же ты меня научил: нельзя быть доброй, верной, честной, внимательной и заботливой. Никто не ценит.

Бывший муж смотрел негодующе, а я, заметив вышедшего из подъезда соседа, который при виде меня широко улыбнулся и поднял вверх большой палец, вдруг поняла: я у себя одна, и то, что я, наконец-то, делаю для себя — правильно.

В это время все еще неизвестно с чего недовольный Коля ткнул пальцем в пакеты, затем указал на платье:

— Что это за парад? Чего вырядилась? Какой сегодня праздник?

— Да у меня теперь каждый день — праздник, — тихонько рассмеялась, заметив приближающегося к подъезду мальчика из доставки с корзинкой цветов.

Ведь мне на миг показалось: это для меня подарок, а значит, бывшего надо поскорее посылать и радостно скакать домой.

— Живи, Коль, как заслужил. На Тасю не дави. И про свои обязательства помни.

— Можно подумать, я когда-то о них забывал, — начал возмущаться Говоров.

А мне внезапно в голову пришли весьма нерадостные мысли:

— Может, у него на работе какие-то проблемы возникли? Это было бы очень некстати, потому как кредит ещё платить и платить. И даже если мы бухнем туда все деньги со счёта «на Тасину на учёбу», этого не хватит!

— Надеюсь, на работе у тебя всё хорошо? — я хмуро посмотрела на Говорова. — И со здоровьем тоже?

И ушла, не дожидаясь ответа, а открыв дверь подъезда, услышала в спину:

— Как же быстро ты превратилась в меркантильную сучку!

Поглядев на свое зеркальное отражение в кабине лифта, широко улыбнулась:

— Стерва? Меркантильная сучка? Да, я такая! И мне это нравится.

На лестничной клетке, около двери я все ж таки обнаружила мальчика с цветами.

Ох, как приятно было получить такую красоту. Но отнюдь не свежесть и прелесть ландышей заставили моё сердце сначала замереть, а потом застучать разом в ушах и в горле.

На карточке в форме сердца, обнаруженной в корзинке, значилось: «Я всё равно люблю тебя, Гала́!»

Кто удивлён, что вернувшаяся из школы Тася обнаружила мать рыдающей за столом на кухне среди обновок, в обнимку с корзиной цветов?

— Мам, что случилось? — завопил тревожный ребёнок.

Когда же дочь увидела новое платье и мешки с остальными покупками, то вытащила меня из-за стола, схватила за руки, начала прыгать и верещать:

— Ура! Наконец-то! Обновки! Мамочка, какая ты красивая! А цветы тебе дядя Эльдар прислал?

И мамочка, конечно, снова начала плакать.

На что Таисия Николаевна хмыкнула и умчалась в комнату буркнув:

— Я сейчас!

Вернулась она оттуда с влажным полотенцем, вытерла мне зареванное личико, налила горячего чая, устроила за столом, подвинув корзинку чуть в сторону. Потом достала из холодильника нам по кусочку тортика, который принёс вчера Эль. И усевшись напротив меня, вдруг ошарашила:

— То, что ты цветам рада, я уже поняла. Ну вот тебе ещё один повод веселиться. Хочу в Питер. Да, мне по-прежнему страшно, но я себе не прощу, если не попробую. Это ужасно глупо: отказаться от возможности изменить свою жизнь просто из-за страха провала…

А я, не донеся чашку с чаем до рта, уставилась на свою так и внезапно повзрослевшую дочь. И в голове моей перекатывались её слова, которые максимально четко отражали моё поведение с Эльдаром в последнюю встречу.

Глупо… отказаться и не попробовать… из-за страха…

Глупо… отказаться…

Глупо…

Но, может быть, ещё не поздно… рискнуть?

Несравненные!

Кажется, что окружающие изо всех сил демонстрируют Гале: кто она, что ей делать и куда надо двигаться. Пусть не все делают это от души искренне, но каждый оказывается кстати.