Глава 17

Виктория – Не хочу, – произносит сквозь слёзы. – Снова загадаю папу… Буду тратить свои желания до тех пор, пока он не придёт. Оборачиваюсь на едва различимый скрип и встречаюсь с холодным взглядом Горского… Внутри меня всё мгновенно обрывается. Павел всё это время стоял за моей спиной и слышал весь наш диалог. Мерзавец… Надежда, заметив присутствие чужака, немного привстаёт и кидает изучающий взгляд в сторону Горского. – Супермен! – радостно вскрикивает девочка и предпринимает попытку соскочить с кровати, но я не позволяю. – Наденька, лежи, – только и успеваю остановить дочь. – Супермен вернулся! Он, он спас меня! – радостно вскрикивает во второй раз и широко улыбается. Павел словно в каком-то забвении стоит в дверях и внимательным взглядом рассматривает нашу дочь. – Не стой в дверях. Сквозняк… – произношу будто бы на автомате. Первой мыслью было выгнать Горского из палаты и требовать, чтобы он и близко не подходил к Надежде. Но я не смогла… Дочка всей душой хочет узнать, где её папа. Ей безумно обидно, что у ребят во дворе есть отцы, а у нее нет… Не знаю. Может быть, я совершила ошибку, когда в одностороннем порядке приняла решение не допускать Горского к дочери. Ведь есть куча примеров, когда пары расходятся, дети остаются с матерью, и отец навещает их по выходным… Не знаю. Может быть, я зря принимала решение полностью оградить их общение? Ведь Надежде нужен папа… С болью прикусываю губу. Горский – мерзавец, подлец, каких сложно найти, но, как ни крути, он отец Надежды, в котором она так нуждается… Павел медленно преодолевает разделяющее нас расстояние и присаживается на стул рядом со мной. – А вы правда супермен? – Надя разрывает повисшую на мгновение в воздухе неловкую паузу и хлопает глазами. – Не совсем, – произносит он, широко улыбнувшись. Пробегаю глазами сначала по дочери, а затем по Горскому и невольно начинаю их сравнивать. Похожи, просто чудовищно похожи друг на друга. Никакого теста ДНК не надо, чтобы со стопроцентной вероятностью сказать: Горский – родной отец моей дочери. Глаза один в один, носы одинаковые и цвет глаз идентичный. Кажется, что от отца дочка забрала больше, чем от меня. В очередной раз пробегаю глазами по родной дочери и замираю на изучающем взгляде Павла. Словно в каком-то забвении он застыл глазами на шее Надежды, где расположилась единственная на всём теле дочери родинка. Будет звучать забавно, но у меня на шее ровно в том же самом месте есть ровно такая же родинка. Вернее сказать, была. Я удалила её задолго до того, как мы с Павлом познакомились. Не знаю, наверное, родинка как-то передаётся по женской линии. На этот вопрос я могла бы ответить точно, если бы у меня были родители и если бы я знала свою маму. Я воспитывалась в семье своих дальних родственников. Папа погиб в аварии на месте, а мама скончалась при преждевременных родах. Я никогда не питала особой любви к своим приёмным родителям, впрочем, ровно так же, как они ко мне. После того как я закончила школу и уехала жить и учиться в столицу, мы не виделись. Поначалу мы перезванивались, а потом и телефонные звонки плавно сошли на нет. – А как вас зовут? Я Надя, – тонкий голосок дочурки выводит меня из собственных мыслей. – Павел Андреевич, – пожимает протянутую дочерью руку и добавляет: – Но можно просто дядя Павел. Сердце начинает неистово болеть. Просто дядя Павел. Впрочем, никак иначе, кроме как просто дядя, назвать его язык не повернётся. – Дядя Павел, очень приятно, – лупит глазами и добавляет: – А вы верите в Деда Мороза? – Верю ли я в Деда Мороза? – бросает в мой адрес короткий вопросительный взгляд. – Да, верю. Я видел его. Глаза Надежды округляются, словно по мановению волшебной палочки. – Здорово! – выкрикивает радостным голоском и добавляет, но уже более тихо и сдержанно: – А мне не повезло. Дед Мороз обиделся на меня и не исполняет моих желаний. Губы невольно поджимаются, а сердце ускоряет свой такт. – А с чего ты такое взяла? Дед Мороз читает все письма, которые ему присылают дети, без исключения. И исполняет все желания, которые загадывают детки, если они ещё не умеют писать, – произносит удивлённым голосом. – Понятно, – обиженно хмурит бровки, – а желание на день рождения вы загадываете? – Конечно, каждый год, – не задумываясь, отвечает Горский. Я всё это время просто сижу и молча наблюдаю за первым за долгие семь лет диалогом отца и дочери. – И как? Сбываются? – задаёт свой очередной вопрос Наденька и с некоторым подозрением щурит глазки. – Конечно. Не сразу, конечно, но в течение года, реже двух, но сбываются, – радушно улыбается и добавляет: – И твоё желание сбудется, может, просто немного позже? – Может… протягивает в ответ. – А не расскажешь, что ты загадала? От слов Горского сердце с болью ударяется об рёбра и в то же мгновение уходит в пятки. Нет… И зачем я только позволила ему разговаривать со своей дочерью? – Кажется, вам пора, – произношу на выдохе и указываю Горскому на выход. Горский, верно считав мой жест, встаёт и направляется к двери. – Папу… Я загадала папу… – выкрикивает Неделька в спину своему отцу.