Глава 10. Ваня

7 лет назад Дворники скребут лобовуху без остановки, снимая налипшие хлопья мокрого снега, но видимость лучше не становится. Метет так, что я до боли в глазах вглядываюсь в покрытую почти идеальным белым слоем трассу, но все равно ориентируюсь только по тусклым огонькам фар впереди плетущихся машин. Опоздали, считай, на юбилей. Слава там разобиделась, наверное. Не отвечаю на ее сообщения – сбивает только, злит. – Может, я за руль, Иван? – спрашивает тесть, косясь на меня. – Ты какой-то дерганный. Вмажемся еще куда. – На юбилей тещи опаздываю, – пытаюсь отшутиться, но слабо выходит. – Все нормально. Моя тачка, я за рулем, вы пассажир. Мой тесть – чуть ли не последний человек, с которым бы мне хотелось так надолго застрять в жестянке посреди снежной бури. Что бы я ни делал, все мало. Хуевый вариант для его любимой принцессы, даже с учетом того, что я поднял его бизнес с колен и обеспечил Славе идеальную жизнь, в которой ни в чем нет отказа. – Ты разорил его, так ведь? – вдруг спрашивает Анатолий Владимирович. – Все-таки прокатился по нему своим катком, Иван Александрович? В его голосе столько осуждения и какой-то сраной брезгливости. Я крепче сжимаю руль, так крепко, что побелевшие костяшки отдаются болью. Смотрю на навигатор – целая вечность впереди. Ебучая вечность с этим желчным мужиком, отцом моей Славы. – А вы решили сунуть нос в мои рабочие моменты? – чуть поддаю газа, чтоб мы плелись хоть немного побыстрее. – Рабочие моменты? – хмыкает он, недовольно потирая подбородок. – Так ты это называешь? Ты пустил жизнь своего конкурента под откос. И не честными методами, а самыми козлиными, Иван. «Один, два, три, четыре… десять», – считаю про себя, делаю глубокий вдох. – Это мой бизнес, мои дела и мои, блядь, методы. Я предлагал ему нормальные условия, он уперся рогом. И я, что, расшаркиваться перед конкурентом должен был? В ножки ему падать и умолять принять мои условия? – Настоящий мужик и бизнесмен нашел бы способ, – цедит он, смотря на дорогу, которая совсем не видна. Я, значит, ненастоящий, да? Скалюсь, едва удерживаю себя, чтоб не дать ему в морду прямо в салоне. Он Славин отец – это его сейчас и спасает. Но еще фраза, и точно не сдержусь, и она мне может все что угодно говорить потом. – О да, настоящий нашел бы, – усмехаюсь я, прикрываясь бронебойным сарказмом. – А я, Иван-дурак, бизнес веду вот так, дочки вашей недостоин. Вот только, что же вы, Анатолий Владимирович, язык в жопу засунули, когда я ваш бизнес спасал своими низкими методами? Если бы я не появился, Слава бы полы мыла в подъездах или за тарелку супа полировала мужские колени и не только. – Ты слова выбирай, когда о моей девочке говоришь, щенок! – взвизгивает он противно. – Мы бы и без тебя не пропали. А из-за твоих темных делишек, непонятно, где мы все будем через время. Бог он все видит, Иван Александрович! – Вот вы как запели! – скалюсь я, зыркнув на него, на минуту отвлекшись от дороги. – На дорогу, сука, смотри! – орет он, и я рефлекторно выворачиваю руль в сторону. Что-то большое мелькает так близко, а потом меня дергает куда-то вперед, встряхивает. Темнота. Холодная и такая противная, как множество мелких царапин. Безумно холодно и хочется спать, но я заставляю себя открыть глаза. Все белое, что-то жужжит в ушах, и голова жутко болит. Я один ехал? Нет, вроде с кем-то. С трудом поворачиваю словно деревянную шею. Рядом тесть, весь кровью залит. Я с трудом отстегиваю немыми пальцами ремень безопасности, тянусь к нему, пытаюсь нащупать пульс. Пальцы скользят по уже холодной крови, и собственный громогласный пульс, барабанящий в башке, мешает что-то разобрать. – Анатолий, – пихаю его. Тело холодное и как мешок с песком. Шарю глазами по раскуроченному салону, пытаясь найти телефон. Вот он, валяется на полу. Вдруг загорается, и на разбитом дисплее одно слово: «Дочь». – Прости, Слав, – проговариваю, тянусь к телефону. Темнота, словно живая, нахлобучивает меня по затылку и затаскивает в свои владения, где только холод, боль и чувство вины. *** Сейчас – Слав, за Сашей там приглядывают, а за Аней ухаживает половина персонала Морозовской, – вздыхаю я, поймав ее и прижав к себе. – Расслабься, прошу тебя. – Прости, – улыбается нервно. – Я не могу просто взять и расслабиться, когда все так. – Иди сюда, – Я тяну ее на диван, усаживаю спиной к себе и бережно поднимаю волосы. – Давай разомну тебе плечи. – Ваня, – беспомощно произносит мое имя, словно цепляясь за него, как за единственную опору. – Я… – Тихо-тихо… – шепчу на ухо, проминая пальцами ее каменные мышцы. – Все просто будет хорошо. Я прикасаюсь губами к ее шее, и Слава льнет ко мне. Уже невозможно сдерживаться, когда она так близко, такая знакомая, такая родная. Я так соскучился по ней. Так изголодался. И этот голод не гасят другие. Я пробовал ее забыть, трахаясь с совершенно разными женщинами до сухих яиц, но мне все так же снился ее запах. Мерещился наяву. Я поддеваю пальцами тонкие лямки ее платья, спускаю их по плечам, прижимаю ее к себе крепко и целую хаотично. Слава выгибается, укладывает затылок мне на плечо, заводит руку за голову и запускает пальцы в мои волосы, судорожно сжимает пряди, дергает. – Просто секс, да? – проговаривает своим сексапильным грудным голосом. – Просто… да, – не могу думать, не хочу. – Не вини себя, Слав. Это все моя вина. Во всем виноват только я. Утром можешь свалить все на то, что я тобой воспользовался. А сейчас… – всасываю кожу на ее ключице в рот, и она выдыхает тихий стон. – … Иди ко мне. Я безумно соскучился. Все почти как в первый раз: внезапно и поза такая же. Я тяну ее на себя, расстегиваю брюки и сажаю так, что мы лицом к лицу. Я всматриваюсь в ее глаза, ловя серебристые искорки на лучистых радужках. Хватаю за скулы и впиваюсь в губы поцелуем. Вталкиваюсь в ее приоткрытый рот языком, подныриваю кончиком под ее язык, упиваюсь ее вкусом, а Слава отвечает, вцепившись одной рукой в мои плечи. Слава приподнимается, сдвигает юбку вверх, подняв ее до талии. – Давай просто притворимся, что мы первый раз друг друга видим, – шепчет мне в шею. – И никакой грязи между нами не было… – Я твой большой фанат, – шепчу ей в губы, отодвигаю в сторону тонкое кружево трусиков и вхожу в нее так медленно, насколько могу сдержаться. Она сама насаживается на меня на всю длину, двигает бедрами, просто сводя меня с ума. Прикрывает глаза, и по щеке соскальзывает слезинка. Я ловлю ее кончиком языка, прижимаю Славу к себе так крепко, что ее учащенное сердцебиение отдается в моей груди. Хочу быть нежным, хочу… Но! Все ускоряюсь – хочу ее всю, хочу максимально глубоко, хочу так, как никогда и никого. Я впиваюсь пальцами в ее бедра, насаживаю, наслаждаясь тем, как плотно меня обхватывают ее мышцы. – Хочу в тебя, – путанно, сходя с ума от желания, снова сделать ее своей. – Да блядь… Ты же моя жена. – Бывшая, – выдыхает и целует меня сама. Отчаянно так, кусая мои губы до крови. – Люблю тебя. Боже! – вскрикивает на очередном толчке. – Моя малышка, – хрипло ей в губы. – Моя… Сжимаю до синяков ее бедра, чтобы была со мной максимально близко, и кончаю. Упираюсь лбом в ее плечо, стискиваю зубы до боли в корнях. Она пульсирует вокруг моего члена, сжимает в себе так, что мой оргазм, почти болезненный, выжимает меня железной рукой. Мы сидим обнявшись, молчим. Я все еще в ней, и мне не хочется отпускать свою девочку – меня все устраивает. Все. Просто пусть время остановится. – Я все порчу. Всех теряю, – вдруг всхлипывает мне в плечо. – Я Сашу отдала сама. Папа из-за меня умер. – Эй, – я обхватываю ее скулы пальцами, отрываю от себя, заглядываю в глаза. – Ты что? В чем ты виновата? – Если бы мне не приспичило тот торт на юбилей, вы бы не попали в аварию. Папа в ней погиб, и ты тоже мог. – Слав, – выдыхаю я. Как это низко… Как низко… Я не могу ей рассказать о том, что сделал, даже сейчас, когда она берет вину на себя. А ее вины нет, – ты ни в чем не виновата. Это просто несчастный случай. Она прижимается ко мне, дрожит, и я глажу ее по спине, укачиваю как ребенка. – Вань, я никогда не спрашивала, но… о чем вы с папой говорили перед тем, как это случилось?