Глава 22. Мирослава

Я просыпаюсь по привычке рано: нет еще и шести утра. Первая мысль в голове о том, что мой сын спит через две комнаты, что он в безопасности, мой Сашенька со мной. Второй импульс – шарю по соседней подушке. Мои пальцы касаются его волос, чувствуют тепло. Сколько лет я не просыпалась рядом с Ваней. Сколько…боже. Сначала мне становится муторно-больно оттого, сколько лет мы потеряли, сколько всего было не того, сколько взаимной ненависти незримо присутствовало в мыслях. Я очень аккуратно поднимаюсь на локте, почти не дышу. Всматриваюсь в его лицо, которое даже во сне не кажется безмятежным. Подмечаю каждую новую мимическую морщинку, рассматриваю его, и внутри все сжимается от счастья. Боже, боже, мои мальчики оба со мной. А все остальное мы переживем. Не удерживаюсь – склоняюсь над ним, придерживая волосы, чтоб не защекотать, невесомо, едва касаясь, целую его в уголок рта. Ваня что-то тихо бормочет, его веки дрожат, и я поспешно шепчу: – Спи, спи, любимый, еще рано. Я быстро чмокаю его в лоб и встаю. Накидываю халат, иду в ванную и быстро привожу себя в порядок. Мне физически нужно прикоснуться к моему сыну, убедиться, что все это – не сон. Заглядываю в детскую. Не спит уже. Смотрит на меня Ваниными глазами. Встает на кровати и тянет ко мне руки. Подхожу, и он обнимает меня, такой теплый со сна, так вкусно пахнущий. – Привет, сыночек, – шепчу, уткнувшись носом в его пижаму. – Как ты? – Мамочка, мне снилось, что я летаю, – восторженно рассказывает. – Прямо в облаках, как Дасти. – Ты растешь, малыш. Дай мама на тебя посмотрит. Стоит передо мной и озорно улыбается, мой хороший, любимый, самый родной мальчик. Вытянулся за два месяца, загорел. Никогда больше никому его не отдам. – Мам, а что за девочка живет в соседней комнате? – вдруг спрашивает он. Ну вот и оно, Мира. Пора исправлять ошибки. Я судорожно вздыхаю. Не ожидала, что время этого разговора, к которому так сложно подступиться, настанет уже сейчас. – Давай с тобой посидим, посекретничаем, Сашенька, – зову я. Есть у нас такая традиция: мы садимся, обнимаемся, укрываемся одеялом и разговариваем по душам, секретничаем, одним словом. Сын тут же садится рядом со мной, прижимается ко мне, обняв. Я накрываю нас тонким одеялом и пытаюсь собраться с мыслями. – Малыш, эту девочку зовут Аня, она наша, и ты должен о ней заботиться теперь, защищать. Как старший брат. – Она, что, моя сестренка? – спрашивает вдруг, и я задумываюсь еще крепче. А потом решаю не усложнять, и становится почти легко. Я не могу взять и сказать сейчас, что Ваня – его папа, но могу хоть как-то объяснить, кто ему Аня. – Да, любимый, Аня – твоя сестренка, и ты должен о ней заботиться. – Но ты же не была с большим животиком, – замечает недоверчиво. Мой сын еще в том возрасте, когда я обошлась объяснением, что дети берутся из животика мамы, когда они с папой очень любят друг друга. – Не была, – улыбаюсь я. – Но знаешь, если ты очень хочешь ребенка, можно пойти в такой специальный дом и взять его там. Я пошла и взяла Аню. Теперь она моя дочка и твоя сестренка. – Понятно, – кивает он, а потом начинает засыпать меня вопросами: – А откуда в этом доме берутся дети? А я могу туда попасть? – Там детки, у которых нет родителей, – объясняю терпеливо. – Ну что ты, Малыш? Ты не можешь. У тебя есть я, и дядя Ваня. – Дядя Ваня? – вновь яркое детское удивление. – Да, он твой самый лучший друг. Будете вместе играть, сходим вчетвером в зоопарк. – А как же папа? – начинает кукситься ребенок. – Он же мой друг… – Папа, – стараюсь не показать, насколько меня сейчас трясет от отчаянья. – Малыш, мы пока поживем отдельно от него. – И от бабушки с дедушкой тоже? – спрашивает, глядя на меня огромными грустными глазами. – Пока да, Саш, – обнимаю его, пытаясь подбодрить. – Так иногда бывает у взрослых, но бабушка и дедушка тебя любят. Я знаю, что тебе с ними было весело, но мама же тоже скучала. – И я скучал, – отзывается мой ласковый, эмпатичный ребенок. – Мамочка хорошая, любименькая. Он гладит мое лицо своими маленькими пальчиками, целует в обе щеки. – Ты мой хороший, – шепчу я. – Ты же мне поможешь, позаботиться об Ане? У нее еще болит животик, и нужно играть осторожно. Знаешь, быть старшим братом – здорово. – Помогу, – кивает он, и я откидываю край одеяла. – Отлично, – я спешу поскорее свернуть этот разговор. – Ты у меня молодец, наш маленький защитник. – Не маленький, – спорит Саша. – Не маленький защитник. – Да, малыш, ты прав, – смеюсь я. – Конечно, ты у меня большой. Еще чуть-чуть, и в первый класс пойдешь. А сейчас завтракать пошли. – А блинчики можно? – спрашивает, соскочив с постели и взяв меня за руку. – Конечно, – отзываюсь. – Давай вниз наперегонки? Если меня обгонишь, поедем позже кушать мороженое! – Давай! – соглашается и выбегает из комнаты первым. Я, конечно же, позволяю своему ребенку выиграть. На душе одновременно и светло, оттого что он рядом, и тяжело из-за всей этой ситуации. Он же все чаще будет вспоминать о том, которого считает отцом, про бабушку с дедушкой. – Доброе утро, Мирослава Анатольевна, – учтиво улыбается Лида. Аня увлечена просмотром мультфильмов, и мы наблюдаем, как Саша просто садится рядом с ней, и они приклеиваются к экрану вместе. – Доброе! Это наш с Ваней сын, Саша, – мне почему-то кажется, что ей нужно это знать. – Отлично, – отзывается, – Анечке будет веселее. Вы что завтракать будете? – Я сама приготовлю, – улыбаюсь. – Я всегда готовлю сама. У нас есть продукты на блинчики? – Да, – кивает. – Пойдемте на кухню, пока дети загипнотизированы мультиками. Все вам покажу. – Спасибо, – улыбаюсь я и уже намереваюсь пошутить на тему “двух хозяек на одной кухне”, но меня отвлекает телефон, завибрировавший в кармане халата. Достаю – номер неизвестный. Меня начинает потряхивать. – Я сейчас. Отхожу к лестнице, чтобы никто ничего не услышал. Точно знаю, что от звонков сейчас не стоит ждать ничего хорошего. – Да, – отвечаю. – Ты, сука, забрала моего сына! – орет Эльдар. – Я тебе голову оторву! У моей матери сердечный приступ случился, когда твой мудак выкрал Алекса! – Это мой ребенок, – шиплю я. – Мой! И мы скоро докажем, что его отец – Ваня. – Ваня, да?! – опять орет он. – Ты, тупая, конченая сука, поселила моего сына в одном доме с убийцей. Ты хоть знаешь, с кем связалась, идиотка?! Ноги подкашиваются, и я оседаю на нижнюю ступеньку лестницы. Откуда он вообще это знает? Нет, разве, тайны следствия или типа того? – Что ты несешь? – отзываюсь я. – Что за бред? – Слава, с кем ты говоришь? – раздается голос Вани за спиной, который перекрывает ор в трубке. Я просто сбрасываю вызов, с трудом встаю. – Эльдар, – отзываюсь беспомощно. – Не нужно тебе с ним говорить, – сверкает глазами Ваня. – Если звонит кто-то неизвестный, а меня нет рядом, зови Скифа, он всегда при тебе. Что этот урод хотел? – Он… – запинаюсь. Не знаю, как ему это сказать. – Слав, говори уже, а, – выдыхает он. – Это касалось сына? – Да, и… – закусываю нижнюю губу. – Он знает про убийство. – Что конкретно он сказал? – Ваня хватает меня за плечи, чуть их сжимает. – Назвал тебя убийцей, – выдыхаю я немыслимое. – Вот как, – глухо отзывается Ваня, целует меня в лоб. – Слав, мне надо поехать и со всем разобраться, а потом мы поговорим, хорошо? – Да, – киваю я, а он отпускает меня и идет в холл. – Я тебя люблю, – вдруг останавливается на полпути. Смотрит на меня так отчаянно. – И я, – улыбаюсь через силу. Ваня кивает и уходит.