Глава 23. Ваня

Три недели назад – Мне следовало давно тебя придушить, – цежу сквозь сжатые зубы, входя в ее квартиру. Вот уж не думал, что когда-либо вернусь сюда. – Но ты не можешь, – хихикает счастливо, пытаясь повиснуть у меня на шее. – Не можешь, Ванечка, потому что любишь меня. Всматриваюсь в ее лицо: зрачки огромные. Либо бухая, либо под кайфом. Сжимаю ее запястья и отталкиваю от себя так, что Снежана влетает спиной в стену. Не обращает на это никакого внимания, продолжая свои попытки дотронуться до меня. – Сейчас ты отдашь мне все, что у тебя есть, я выйду в эту дверь, и ты отъебешься от меня и от моей семьи раз и навсегда! Ясно тебе? – рычу я ей в лицо, отодвигаю со своего пути и прохожу в единственную комнату. – Семьи? – стервозно усмехается, следуя за мной. – Бывшая, которая давно свалила к другому мужику? Или ребенок, которого она от него нагуляла? – Не твое дело! – рявкаю я, прохожу к бару и наливаю себе виски, не дожидаясь приглашения. – Моя жизнь – не твое дело, поняла? И никогда не была. Неси все, что насобирала, пока не грохнул! – Это тебя возбуждает? – шепчет томно, совсем близко от моего лица. Хватает меня за руку, укладывает ее себе на шею, нажимает на мои пальцы. – Хочешь, убей. Я на все согласна, Ванечка. Хочешь, трахни и убей. Хочешь, убей и трахни мой труп. – Ты отвратительна, – отталкиваю ее от себя и делаю глоток обжигающего спиртного. – М-м, – тянет она, зазывно улыбаясь. – Мне кажется, я не была тебе настолько отвратительна, когда ты трахал меня в своем офисе, прямо на столе, почти рядом с фоткой любимой жены в рамке. – Ты гордишься тем, что стала одной из тех, кого я трахнул? – не позволяю ей сорвать себя. Этой сучке только того и надо: чтоб я потерял контроль. – И все же ты примчался, как только я позвонила. – Приехал забрать оригиналы бумаг и предупредить, чтоб ты больше ко мне не лезла! – А если полезу? – опять вешается на меня. – Что ты сделаешь, Ванечка, а? Ну скажи! – Я предупредил, – вновь отрываю ее от себя, – дальше думай сама. – Что, блядь, в этой твоей Мирославе такого, чего нет во мне? – вдруг выкрикивает истерично. Очень в стиле Снежаны: эта сучка – динамит, который взрывается от любого порыва. – То, что я ее люблю, например, – фыркаю я, наливаю себе еще. – Или то, что она любила меня по-настоящему. – Она-то любила? – выкрикивает и выхватывает из кармана что-то маленькое. – По-настоящему? Ты, блядь, прикалываешься так, Ванечка? Я весь напрягаюсь в ожидании удара, выстрела или еще какой фигни. Почти выкидываю руку вперед, когда она взмахивает этим предметом и полосует себя по запястью лезвием канцелярского ножа. Кровь брызжет фонтанчиком. Попадает мне на рубашку и лицо, выплескивается частыми, крупными каплями на пол между нами. – Ты с ума сошла? – ору я, хватая кухонное полотенце и зажимая им порез. – Пусти! Пусти… – хохочет она, вырывая руку. – Да сдохнуть, Ванечка, во имя любви к тебе. Чтоб ты поверил уже! – Тупая дура! – шиплю я, потуже затягивая жгут из полотенца. – Из-за меня ты не сдохнешь, нет уж. Отвезу тебя в “травму”. Вывожу ее из квартиры, гружу в свой джип, а у самого в голове пролетает шальная мысль, что нужно бы просто позволить ей сделать это, и не будет проблем. Но я так не могу, даже с ней не могу. Сейчас – Блядь! – цежу сквозь зубы, оказавшись в машине, на своей территории. – Блядь! Это все просто сюр какой-то! Дебильный фильм. Громкий стук в стекло, и я приказываю себе успокоиться и взять себя уже в руки. Открываю Скифу дверь пассажирского. – Как оно? – спрашивает, заскочив в салон и хлопнув дверцей. – Нормально прошло? – Херово прошло, – мрачно заявляю. – Не хотел дергать тебя от Славы, но, блядь, не могу больше в этом сам вариться. Крышей еду. Ты ей надежных ребят дал? И детям? Или я становлюсь параноиком, или все же прав, и под меня хорошо так копают. И я даже подозреваю, кто, но… – Да, самых лучших, – он пялится на мои дергающиеся пальцы, которыми я пытаюсь достать сигарету. – Они под хорошим присмотром, Иван Александрович. – Хорошо, головой за них отвечаешь, – закуриваю, выдыхаю дым в приоткрытое окно. – Херня какая-то происходит, Скиф, и у меня концы с концами не сходятся. – Ты же не хочешь сказать, что следак роет под тебя? – смотрит на меня удивленно, тоже вытаскивает сигарету и просто мнет ее в пальцах. – Мотива-то нет как такового. Ага, нет. И еще много чего нет. Сука, не могу никак прогнать с внутреннего взора ее посмертные фотографии. Тело жутко выглядело. Даже меня, много что повидавшего мужика, чуть не вывернуло прямо перед следаком. – Знаешь, чего еще у меня нет? – усмехаюсь. – Нет алиби. – А когда ее убили? – Скиф смотрит на меня со странным лукавством. – И где ты был в это время? – Ты знаешь, я думал, что Эльдарчик постарался каким-то образом, но… Улю, по результатам вскрытия, убили еще до того, как я сел с ним за тот карточный стол. Слава и сын были его и ничего не предвещало, что я вернусь в город и захочу в этом разобраться. Ты же понимаешь… Замолкаю. Эта мысль врезается в мозг лезвием фигурного конька. Да неужели? Скоро уже и себе нельзя будет доверять. – Иван Александрович, я знаю, как это выглядит, но я не сливал информацию ему. Ты ж знаешь, как я отношусь к этому человеку. Знаю, да. Подставил и использовал он Скифа по полной. Даже удивительно, насколько Эльдарчик считает себя божком, что столько времени держал при себе такого, как Скиф, полагая, что он не найдет способа извернуться и отгрызть себе лапу. – Знаю-знаю, – выдыхаю вместе с дымом, который уже в меня не лезет. – Вот только ты единственный, кто знал о моих планах и мог слить. Я не верю, что это Скиф, или Эльдарчик. Все слишком мутно. Слишком сложно. Неправдоподобно даже. – Ее задушили шнуром и оставили в квартире, – я не то чтобы рассказываю ему, просто подбиваю данные для себя. – И никто тело не находил. До поры. Пока убийца, походу, не вернулся, не сбросил на труп машинку и не врубил в полную силу теплый пол. Пошел сильный запах разложения, и Улю нашли соседи. Именно сейчас нашли. – Пиздец, – вздыхает Скиф. – Реально кто-то под тебя роет. Есть идеи, кто? – Дофига, – пожимаю плечами. – Твой бывший босс, конкуренты. В бизнесе я не ангел. – Хреново, Вань, – первый раз он обращается ко мне по имени. – Алиби? Где ты был в тот день? Чуйка просто орет, что это не Скиф, и даже не Эльдарчик, хотя и он мимо не прошел. Херня заваривается такая, что у меня волосы дыбом встают. Не за себя страшно. За Славу боюсь, за детей. Сдохни, а отведи от них удар. И я сдохну, если это потребуется. – Я был со Снежаной, – вслух усмехаюсь своей же глупости. – Был с ней целый вечер и ночь. – Не мое дело, но я думал, что вы расстались. – Чтобы расстаться, – начинаю злиться. Нужна бы она мне, – надо встречаться. Я к ней не за сексом в тот вечер приезжал. – Зачем? – Скиф поднимает бровь. Блядь. Какого хера я вообще перед ним отчитываюсь? Так. Вань, стоп. Не отчитываешься. Тебе нужно все проговорить, чтоб хоть как-то собрать этот пазл, кусочки которого разбегаются как тараканы. – Она насобирала на меня компромат, пока работала в компании, – провожу ладонью по лицу, пытаясь унять нервный тик. – Надо было узнать, что у нее есть. – Что-то вкрай зашкварное? – Скиф, наконец, закуривает. – Такое, что надо скрывать от следствия? – Нет, – обрываю его. – Обычные махинации с налоговой и нечистые методы избавления от конкурентов. Мне нужно было скрыть это от Славы. Она грозилась, что сольет моей жене все о моих делишках, и историю со своим отцом тоже. Если бы Слава все узнала тогда, она бы точно решила, что я, ублюдок, специально угробил ее отца, и никогда бы ко мне не вернулась. По телу пробегает холодный озноб. Меня не волнует, что возможно, следак и правда попытается повесить на меня этот висяк, мне страшно до усрачки, что она поверит в то, что я мог сотворить такое с матерью своей дочери.