Глава 25. Мирослава

10 лет назад – Вот тебе не стыдно меня об этом просить, Дань? – морщусь я – мне даже сложно себе это представить. Он обнимает меня, но сейчас мне дико неуютно в родных руках. Холодно, противно. – Да ладно, Мир, – усмехается, целует меня в шею. – Я же тебе не спать с ним предлагаю. Просто поулыбаешься, попросишь показать кабинет. – Это слишком, Дань, – продолжаю упираться. – Я же не шпионка. Нет-никто, чтоб он показывал мне те чертежи. – Ой, ну наври ты ему, что учишься на архитектурном, – начинает раздражаться. – Напой, что восхищаешься его талантами и идеей, поулыбайся. Он же эгоцентрик, и девочек, таких, как ты, любит. Выкручиваюсь из его рук. Меня тошнит. И это мой Даня? Терпеливый, нежный Даня, который согласился подождать с первым разом до того момента, пока я не буду готова. – Может, мне еще переспать с ним? – разворачиваюсь лицом к нему, отталкиваю парня от себя, но он не сдвигается. – Вы там совсем с ума посходили со своей землей, которую не можете получить? – Мир, не говори глупостей! – пытается опять меня обнять, но я не даюсь. – Я просто хочу, чтоб ты мне немного помогла. Ведь настоящие крепкие отношения они про помощь друг другу. Мы же одна команда, любимая. Сделаем это и отгрохаем шикарную свадьбу и, наконец, сможем быть вместе. По-настоящему. Ты же знаешь, что я не хочу, чтобы нашу свадьбу оплачивал твой папа. Мне нужен этот стартап, а этот Сорин с его строительством – единственная преграда. Все я знаю и горжусь своим парнем за то, что он такой независимый, такой надежный и целеустремленный, но заигрывать с чужим мужчиной из-за выгоды – это слишком. Я не так воспитана. – Я не буду с ним спать, – упрямо проговариваю, буравя его взглядом. – Если будет приставать, продолжать не стану. – Да ты что, Мир, – улыбается обезоруживающе. – Я его убью, если он посмеет к тебе прикоснуться. Я тяжело вздыхаю. Вроде и хочу помочь, а такое чувство, что мой парень подкладывает меня под другого. Да я и понятия не имею, как заставить этого Сорина показать мне свои чертежи. – Хорошо, сделаю, что смогу, но сразу уйду, если он начнет приставать, – киваю я, отхожу к своему шкафчику. – Конечно, детка, – чмокает меня в щеку. – Я побегу, загоню его в твой класс. Жди. Ну вот, еще и детей вмешивает в это. Блин… – Буду ждать, – киваю и спохватываюсь: – Как я узнаю этого Сорина? – А в твой класс обычно часто мужики заглядывают? – прищуривается он. – Не знал. – Вообще, не заходят, – пожимаю плечами, поправляя гетры. Все с ними хорошо, просто нервничаю жутко, и потому делаю множество лишних действий. – Ну если что, он двухметровый наглый жлоб с русыми волосами, – Даня морщится. Ага, ревнует. Очень он ревнивый, а тут сам толкает меня на флирт с левым мужиком. – Поняла, – киваю и, даже не чмокнув его в щечку на прощанье, иду в свой класс. Начинаю занятие, но все идет как-то не так. Я так нервничаю, что тело кажется каменным, а мысли ужасно путаются. – Мирослава Анатольевна, а что мы сейчас делаем? – спрашивает моя ученица, которую притихший класс послал выдернуть меня из ступора. – Ничего, Аришенька, – улыбаюсь рассеянно. – Сегодня заканчиваем пораньше. Идите, девочки, день хороший, солнечный. Погуляйте лучше, чем у станка стоять. Девочки смотрят на меня удивленно. Это первый раз, когда требовательная преподавательница отпускает их аж на пятнадцать минут раньше. Остаюсь одна и вся ежусь. Так мне плохо и некомфортно. Дверь зала распахивается, и на пороге появляется высокий мужчина в темной спортивной форме, которая подчеркивает каждую совершенно-вырисованную мышцу. Русоволосый, с яркими голубыми глазами и высокими скулами. Сердце пропускает несколько ударов и падает куда-то в дрожащие коленки. – Кажется, я ошибся дверью, – улыбается обаятельно и все равно входит. – Могу помочь вам найти то, что вы искали, – делаю пару шагов то ли в бездну, то ли просто навстречу ему. – Мне кажется, я уже нашел то… – выдерживает тягучую паузу, убирает длинные волосы со лба и так смотрит, что я вся дрожу. – … что искал. Меня Ваня зовут. Протягивает мне руку, и я пожимаю ее нерешительно. Такой теплый, надежный. Мурашки по спине и те самые пресловутые бабочки в животе. Так бывает, когда ты уже не подросток? – Мирослава, – улыбаюсь. – Я буду звать тебя Слава, хорошо? – не спешит отпускать мою руку. – Только моя Слава. Сейчас Никогда не видела его таким встревоженным, таким не знающим, что делать. Впрочем, Ваня был вспышками между схваткообразными приступами боли. Такая сильная боль, хуже только та, которую я испытала, когда рожала Сашу. Сейчас уже лучше. И я рада, что все так. Столько было крови, что если даже проблема и была, то решилась сама. Я так всегда боялась забеременеть от Эльдара, что не удивлюсь, что оно так и случилось. Ведь с человеком всегда случается именно то, чего он боится больше всего. Дверь в палату распахивается, и входит высокий, худой доктор в голубой форме и белом халате, подходит к моей койке и смотрит то на меня, то на свои бумажки. – Как себя чувствуете, Мирослава Анатольевна? – Нормально, – отвечаю. Внутри все дрожит, ужасная слабость, и очень сухо во рту, но если особо не двигаться, то все нормально. – Нам удалось сохранить беременность, но все еще сохраняется угроза, и вам лучше побыть под наблюдением как минимум пару недель. Желудок тут же скручивает рвотными спазмами, которые я не могу сдержать. Бросаюсь к краю кровати, но он оперативно подставляет мне “утку”, и желтоватая рвота стекает в белый пластик. – Какая еще беременность? – спрашиваю, отдышавшись и вытерев рот тыльной стороной ладони. – Вы не знали? – удивляется он. – Шесть недель. Я зажмуриваюсь, глазные яблоки простреливает болью, сердце колотится, и меня кидает в ледяной пот. Шесть недель. Даже в теории он не Ванин. Эльдара. Мой женский доктор переводила меня на другую ОК, вероятно, тогда и произошло. Боже, ну что же все так на нас валится? Будто мало было всех этих бывших, убийства, проблем с детьми. – Не надо ничего сохранять. Я хочу сделать аборт, – чеканю я. – Можно прямо сегодня? Я заплачу. Скажите сколько. – Вы уверены? – смотрит на меня как на сумасшедшую. Я хочу сказать, что забеременела в результате изнасилования, но тогда начнутся освидетельствования, заявления, а я просто хочу побыстрее избавиться от этого в себе. – Уверена, – произношу твердо. – Только сделайте это побыстрее. Меня дома дети ждут, не могу быть здесь долго. – Вы все же подумайте, – не унимается он. – Я загляну к вам вечером. – Я не передумаю, – давлю я. – Конечно, – кивает доктор, – но вы все же с мужем посоветуйтесь, он извелся весь, в коридоре ждет. Хочу попросить его не впускать ко мне Ваню, но он так быстро уходит, что я просто отворачиваюсь к стенке и вся сжимаюсь, как перед ударом. – Как ты, Слав? – первый раз, наверное, его голос такой неуверенный, не позволяющий за себя зацепиться. – Напугала… Он осторожно кладет руку мне на бедро, и я начинаю реветь, неконтролируемо, истерично. – Слав? – пугается. – Доктора позвать? – Нет, – поворачиваюсь на спину, вытираю слезы пальцами, но их так много, что подушечки просто проскальзывают по щекам. – Как дети? В порядке? – Да что с ними станется, с Лидой, под охраной, – злится от своей беспомощности. – Ты как? – Я беременна, – выплевываю как ядовитый дротик. Между нами повисает тягостное молчание, которое он прорезает первым: – Мой? Одно слово. Один короткий вопрос. И столько боли. Сейчас можно соврать. Или умолчать, как в тот день в балетном зале. Или недоговорить. Но… – Его, – тоже одно слово, и даже еще более болезненное. – Слав, неожиданно да, – его голос глухой, такой чужой. – Но мы с этим справимся. Значит, наш ребенок. Будем многодетные, – пытается пошутить. – Нет! – выкрикиваю, резко сажусь. Голова кружится, и живот болит спазмами. – Я сделаю аборт. Прямо сегодня сделаю. Не хочу… Не нужно мне это… – Слава, – продолжает касаться меня, хотя мне его прикосновения как удары сейчас, – Если ты из-за меня так решила, то не надо. Если хочешь его, оставим, не будет никаких упреков, разделений между детьми, приму как ты Аню. Ради меня не надо… Замолкает, смотрит на меня, и я понимаю, каких усилий ему это стоит. – Я не хочу этого ребенка, – проговариваю максимально четко. – Единственное, чего я хочу, – это избавиться от него в ближайшие сутки. – Слав… – снимает ботинки и просто ложится рядом со мной, – это твое тело, твой выбор, оставлять или нет. Но если ты это из-за меня, не надо так… – Нет, – все же кладу голову ему на грудь. Ваня так нужен мне сейчас. – Я реально хочу от него избавиться, мое тело само почти это сделало. – Я поддержу любое твое решение, – гладит меня по волосам, и так горько от его нежности. – Не нужно было нам вообще начинать эти отношения, – выплевываю ядовито. – Как это “не нужно было”? – улыбается мягко. – У нас столько всего было офигенного, и Саша появился. – Я врала тебе с самого начала, – наконец, выдаю то, что жгло меня столько времени, выжигало душу. – Неправильно начинать отношения со лжи. – О чем ты? – спрашивает спокойно. – Даня, мой бывший парень, – я стараюсь набрать побольше воздуха в легкие, но все равно задыхаюсь. – Он… – …подослал тебя, чтоб выпытала у меня те чертежи, – усмехается и невесомо касается губами моей скулы. – Ты знаешь? – удивляюсь я, даже забыв о своем большом горе на это мгновение. – Ага, ты была очаровательной, но такой бестолковой шпионкой, – поглаживает большим пальцем мою руку. – Сразу же забыла про задание. – Тебя это не обижает? – сжимаю сильно его пальцы. – Я твой фанат, Слав, – целует меня в лоб. – Влюбился в тебя как пацан, и с каждым годом люблю все сильнее. Мне плевать, с какой глупости начались наши отношения. Главное, что начались. И мне достаточно, что этот ребенок – твой. – Я так устала, – жалуюсь я, чувствуя, что сил со всем этим бороться больше нет. – Поспи, – поглаживает мою спину. – А потом подумай еще, как тебе быть. Но в любом случае все будет хорошо, малыш.