Глава 28. Мирослава

10 лет назад – Так просто, Мир? – Он еще не повышает на меня голос, но лицо уже перекосило злой гримасой. – Я всего лишь попросил тебя выманить у этого гондона Сорина чертовы чертежи, а ты ноги перед ним раздвинула! Я делаю судорожный вдох. Да, мне стыдно перед Даней за то, что все так получилось, но он сам послал меня соблазнять Ваню. Да, некрасиво вышло, но я все говорю честно, и мы с Ваней еще не спали – он тоже сказал, что дождется брачной ночи. – Прости, Дань, что так, – не могу даже посмотреть на него – такая гадкая ситуация. – Я просто его люблю. – Его любишь?! – орет на меня так, что на шее, над воротником рубашки, бугрятся синеватые вены, а лицо краснеет. – А меня не любила, значит? Ты мне клялась в этом! Мы жениться собирались! – Дань, забери, – я беру с туалетного столика кольцо и протягиваю ему. Взгляд парня задерживается на моем безымянном пальце, на шикарном кольце от “Картье”, подарке Вани. Я перехватываю этот налитой кровью взгляд, и мне становится не по себе. Зря я решила поговорить с ним дома. Родители на даче, если что-то начнется, вмешаться будет некому. Я сухо сглатываю. Что за глупости, Мира: ты Даню хорошо знаешь, и он уж точно не опустится до того, чтоб ударить женщину, даже неверную невесту, которая дает ему отставку. – Вот как, – выдыхает он с жаром. – Значит, он замуж тебя уже позвал, через два месяца знакомства, а ты и не отказалась. Что, Мир, у него член больше? Или в бабле дело? – Дань, у нас ничего не было с Ваней, – начинаю оправдываться я. – Прости меня, я знаю, что это низко…но я действительно влюбилась по-настоящему. – По-настоящему, – передразнивает он ядовито. – А я, значит, так фигня какая-то, с которой ты поигралась и послала нахер. – Нет, – сжимаю свои горящие виска пальцами. – Ты тоже встретишь свою судьбу, ту, которую полюбишь, и она тебя полюбит. – Да пошла ты со своей любовью! – хватает меня за запястье и тащит к дивану. – Мне нужно то, что ты обещала! Ноги, сучка, раздвигай! Я не знаю, что шокирует меня больше: его грубые, мерзкие слова или то, что он швыряет меня на диван и нависает сверху. – Пусти меня, Дань, – бьюсь в его руках, пытаясь вырваться. – Что ты творишь? – Молчать! – рявкает парень, коленом раздвигая мне ноги. – Ты мне сейчас за все ответишь и все дашь. Я реву, все еще пытаясь оттолкнуть его от себя, но Даня в разы сильнее. Он дергает мою блузку, вырвав планку на груди с корнем. – Руки от нее, гнида, убрал! – голос Вани такой спасительный, что я даже не сразу понимаю, что звучит он в реальности, а не в моем горящем разуме. Момент, и его сильные руки отрывают Даню от меня. Ваня швыряет моего бывшего к двери, бьет лбом о полотно, хватает за шкирку и тащит скулящего парня на выход. – Боже, – реву я, пытаясь запахнуть то, что осталось от блузки. Ваня возвращается, присаживается передо мной на корточки и укладывает мои руки в лодочку из своих ладоней. – Слава, ты в порядке? – спрашивает, заглядывая мне в глаза. – Да, – всхлипываю я и бросаюсь ему на шею. Сейчас – Вы бы еще побыли под наблюдением, Мирослава Анатольевна, – предостерегает гинеколог, которая делала мне процедуру. – Все же операция. Обезболивающее поколем, приглядим за вами. – Нет, – упрямо натягиваю кофту. Голова кружится ужасно, внизу живота отвратительно саднит, но я хочу домой. Хочу к своему ребенку. – Я подпишу все, что скажете. Мне нужно домой. – Хорошо, – вздыхает. – Как за вами приедут, зайдите в ординаторскую, подпишите уход по собственному желанию. Стук в дверь, а потом почти сразу в палату заглядывает Ваня. Вижу его, и на глаза сразу наворачиваются слезы. – Здравствуйте! – старается звучать бодро. – Можно? – Здравствуйте! – бросает докторша и идет на выход. – Проходите, папаша, – добавляет неприязненным тоном, которого он не заслужил. Ваня не обращает на нее никакого внимания, быстрым шагом подходит ко мне и присаживается передо мной на корточки как и много лет назад. Тянется ко мне, кладет руку на щеку, и слезы начинают литься из глаз. – Ну как ты, малыш? – спрашивает, и в его голосе столько теплоты, что я молча обнимаю его. Больше ни на что нет сил. Хватаюсь за него как за последнюю опору, которая, хочется верить, нерушима. Он надежно держит меня в своих руках, гладит по спине, осторожно утягивает меня на пол и усаживает в своих скрещенных ногах. Он всегда относился ко мне как к ребенку. – Что мне сделать, любимая? – спрашивает с мольбой в голосе. – Что мне сделать, чтоб тебе стало лучше? – Я хочу домой, – хнычу я, стараясь не двигаться. – Отвези меня домой. – Хорошо, – он поднимается на ноги вместе со мной на руках. – Я позвоню в агентство, пусть пришлют медсестру или еще кого с образованием, чтоб ты была под присмотром. – Просто увези меня домой, – прошу мужа, уткнувшись в его шею и вдыхая успокаивающий аромат его кожи. – Увезу, – обещает тут же, и я чувствую, как он дрожит. – Позабочусь о тебе. Мы делаем остановку на сестринском посту, я все подписываю, и он так же на руках выносит меня из больницы, сажает в машину, пристегивает. – Болит? – спрашивает, аккуратно выводя машину с парковки. – Нет, – вру я. Меня подташнивает, все внутри словно порезано ножом (впрочем, так оно есть), слабость безумная, и обливает потом. – Отлично, – отвечает, и по его лицу я вижу, что все сильно не так. Не во мне дело. Дело во всей этой чуши с убийством. – Заедем в аптеку, купим все что выписано, через пару часов будет медсестра. – Ваня, – останавливаю поток слов, которым он пытается оттянуть мое внимание от важного, – что сказал следователь? – Ничего экстремально важного, просто стандартный вызов свидетеля, – быстро выдает заранее заготовленное успокоительное, неправдивое нечто. – Не переживай, все хорошо, главное – твое здоровье. – Ты обещал, что больше не будет тайн и недоговорок, – напоминаю я. – Расскажи все как есть. Я же чувствую тебя. Поговорим сейчас, чтоб не при детях. – Слав, – вздыхает он, – я никого не убивал, но у меня нет алиби на тот вечер. Точнее, оно есть, но… – Ваня, – дотрагиваюсь до его руки на руле, – я знаю, что ты никого не убивал, но про алиби не понимаю. – Я был со Снежаной в тот день, – проговаривает он, и я словно получаю удар по животу. – Не так, как ты сейчас думаешь. Я без понятия, зачем, вообще, приехал, но точно не ради секса. – Она может подтвердить, что ты с ней был, да? – доходит до меня тут же. – В теории да, но просить я ее об этом не собираюсь, – цедит он сквозь сжатые зубы. – Не собираюсь… – Вань, у нас дети, ты нам здесь нужен, – уверенно заявляю я, хоть мне и противно думать о ней. – Поговори с ней. – Слав, я сам все решу, – обрывает меня. – Сам. У меня хороший адвокат, я ни о чем не переживаю, кроме тебя. Он замолкает, и я понимаю, что продолжать этот разговор сейчас без толку. – Я поняла, – киваю я, внутри себя приняв решение, что так просто не сдамся и его в такой ситуации одного не оставлю. – Конечно, ты все сможешь.