Глава 29. Мирослава

Неделю спустя – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Ваня, прижав меня спиной к своей груди. Целует меня в плечо, и я вздрагиваю помимо своей воли. – Прости, – выдыхаю я, чувствуя себя ужасно виноватой перед ним. – Я очень хочу, чтобы было как раньше. Я словно натянутая струна. Я не могу расслабиться из-за всего, что происходит. Не могу терпеть его прикосновений – постоянно вспоминаю ужас, через который прошло мое тело, хотя Ваня в нем не виноват. Но все мужские прикосновения ощущаются как нечто такое, от чего хочется закрыться. – Я все понимаю, – отзывается он, чуть отодвигается от меня и просто сплетает наши пальцы. – И не тороплю, Слав, просто очень хочу тебе помочь. – Ты помогаешь, – поворачиваюсь на спину, касаюсь его щеки. – Давай все вместе поедем в парк. Детям понравится. – Прости, любимая, мне нужно покататься по делам, наверное, поздно вернусь. Если решишь погулять с детьми даже во дворе, возьми Скифа и ребят, хорошо? – Да, – тут же соглашаюсь я. Я не в восторге оттого, что теперь везде нужно брать с собой армию, но все понимаю. Ваня прав: в конце концов, Эльдар так просто не сдастся и может попытаться выкрасть нашего сына. – Спасибо, Слав, что не споришь, – он встает, поправляет галстук, надевает пиджак. – Мне реально сейчас не до того, чтоб убеждать тебя, что нужно делать все так, как я говорю. И если я вдруг буду не в доступе, то слушайся во всем Скифа. Он единственный, кому я доверяю. – Ваня, – я торопливо встаю с кровати, запахиваю халат и подхожу к нему. Он стоит ко мне спиной, и я обнимаю его за плечи. – Все будет хорошо. Мы со всем справимся. Он, не оборачиваясь, накрывает мою руку своей ладонью. – Все так и будет, Слав, – отзывается глухим голосом. – Я все решу. – Конечно, – киваю я, прижимаюсь щекой к его плечу, дышу с ним в такт. – Мы со всем справимся. – Слав, я со всем справлюсь, – упрямо повторяет он. – Ты просто не делай ничего такого, чтоб я еще и за тебя беспокоился. Пообещай, что, если меня нет рядом, ты везде со Скифом, даже дома, что бы ни произошло. – Обещаю, – соглашаюсь. Так горько осознавать, что это единственное, что я могу, но это так, да. – Умница моя, – он резко поворачивается ко мне, обхватывает мои скулы пальцами и целует в лоб. – Просто будь рядом со мной, с остальным я справлюсь, не сомневайся. – Никогда не сомневалась в тебе, – обнимаю его, пересиливая себя, вдыхаю любимый запах. – Сомневалась, – усмехается он. – Но во всем этом я виноват. Только моя вина, не твоя. Я молчу, просто продолжаю дышать с ним в такт, просто нахожусь в моменте. Мы оба виноваты. Оба, и возможно, я даже больше: ни в чем не разобралась, зная его характер. Просто сбежала, отняв у него сына. Громкий стук в дверь. Вздрагиваю. На меня тут же падает тяжелое осознание того, что что-то опять случилось. – Да, – отзывается Ваня, отстранившись от меня, рефлекторно спрятав за свою спину. Дверь распахивается, и на пороге появляется Скиф. – Доброе утро, Мирослава Анатольевна, – кивает мне, и я вижу, что его лицо очень напряжено. – Доброе, – отзываюсь на автомате. – Что такое, Скиф? – Ваня сразу переходит к делу. Скиф молчит, не решаясь начать говорить при мне, а потом выдает: – Внизу мальчики в форме во главе с Авериным, по вашу душу, Иван Александрович. – Конечно, по мою, – нервно усмехается Ваня и бросает мне уже на пороге. – Слава, не ходи за мной. Подожди здесь. Я поговорю и вернусь, хорошо? Ваня же сказал, что все спокойно, что он просто под подпиской о невыезде. А теперь они здесь. – Хорошо, – киваю я, хотя так сложно не побежать за ним. Ваня и Скиф уходят, захлопнув за собой дверь, но я снова ее приоткрываю. Даже на втором этаже слышно, что они говорят на повышенных тонах. Прислушиваюсь, но не могу разобрать слов. Я хожу по комнате как заведенная, натыкаюсь на мебель, с ума схожу от беспокойства. Выхожу в коридор – не могу больше просто сидеть в комнате. – Руки за спину, – доносятся до меня слова, сказанные с такой злостью. Я, не чувствуя под собой ног, бегу по лестнице вниз. Когда оказываюсь на последней ступеньке, вижу, как двое мужчин уводят моего мужа, руки которого закованы в наручники за спиной. – Что вы творите? – подбегаю к человеку в гражданской одежде. – Слава, – Ваня оглядывается на меня через плечо, – иди наверх. Волков уже едет. Все под контролем. – Мой муж никого не убивал! – почти выкрикиваю в лицо этому Аверину. – В этом суд разберется, – цедит он холодно. – А пока пусть остудит свои кулаки в камере. – Что вы несете? – задыхаюсь от гнева, готовая сама ударить его. – Ваш муж вам не рассказал? – издевательски спрашивает. – Бывший муж, простите. Да и не рассказывают о таком, да. – Слава, ничего такого не было, – слышу в Ванином голосе слабые нотки, они меня пугают. – Чего не было? – у меня внутри все холодеет. – Что за беспредел вы творите? – Беспредел, как вы выразились, творит ваш муж. На него поступило заявление об избиении. – Каком еще избиении? – пол уходит из-под ног. – Избиении Снежаны Александровой, – как ни в чем не бывало уточняет Аверин, который явно получает от всего этого особый кайф. – Слав, я не видел ее с того дня, когда возил в “травму”, – отчаянный голос Вани. Избил свою сумасшедшую секретаршу-любовницу. Зачем? Просил ее подтвердить алиби, а она отказалась? – Вы, наверное, знакомы? – продолжает издеваться Аверин. – Еще один романтический интерес вашего мужа. – Она сумасшедшая, а мой муж никогда не бил женщин, – заявляю уверенно. – Ага, и не убивал, – усмехается Аверин. – Во всем разберется суд. Уводите уже, хорош разговоров. – Слава, просто молчи и стой там, – бросает мне Ваня. Я молча и беспомощно смотрю на то, как его уводят. В ту минуту, когда я остаюсь совсем одна, даже Скифа нет, в кармане начинает вибрировать телефон. Тупо пялюсь на экран: незнакомый номер. – Да, – у меня почти нет сил говорить. – Не смей бросать трубку, курица, – я всегда теперь узнаю ее голос. – Надо поболтать, иначе наш Ванечка будет долго и упорно зону топтать.