Глава 14. Мой сын не помнит моего лица

Адриан пришёл на встречу один, и Лиана поняла это раньше, чем увидела его лицо. За дверью старой оранжереи послышались быстрые шаги, затем кто-то остановился, словно ещё раз перечитывал записку перед тем, как войти. Роэн нашёл это место случайно: заброшенное крыло городского сада, которое летом использовали для редких выставок, а осенью закрывали до весны. Стеклянная крыша местами потемнела от грязи, вдоль стен тянулись пустые каменные кадки, между плитами пророс мох, зато сюда можно было попасть со стороны служебной дорожки, не проходя через главный вход. Лиана сидела на старой скамье возле дальней стены и уже в десятый раз поправляла рукав платья, хотя с ним всё было в порядке. Сердце билось слишком быстро. Последний раз она видела сына издалека, возле дома, и тогда Адриан посмотрел прямо на неё, не узнав. Теперь он должен был оказаться в нескольких шагах. Лиана заранее сказала себе, что выдержит любой взгляд, любое слово, даже страх, но собственное тело этой уверенности не разделяло: ладони были холодными, горло пересохло, а шрам на щеке вдруг начал зудеть так сильно, будто кожа тоже решила напомнить, почему мальчик не сможет увидеть перед собой мать.

Дверь открылась. Адриан вошёл осторожно, не закрывая её сразу за собой, и несколько секунд просто осматривался. За последнюю неделю он словно стал старше. Не лицом — там всё ещё оставался шестнадцатилетний мальчик, худой, слишком быстро вытянувшийся и потому немного неловкий в собственном теле, — а тем, как держал плечи. Кассиан всегда входил в незнакомое помещение именно так: сначала взгляд по углам, потом двери, потом человек. Лиана заметила сходство и почувствовала короткую боль. Она слишком долго злилась на мужа, чтобы теперь спокойно видеть его движения в сыне, но Адриан не виноват, что половина его лица и привычек пришли от отца.

— Вы прислали записку? — спросил он и остановился возле двери. Голос прозвучал настороженно, почти холодно, однако Лиана услышала под этой холодностью тревогу. — Там было сказано, что вы знаете что-то о женщине, которая жила в нашем доме.

Лиана встала. Она специально выбрала простое тёмное платье и не закрывала лицо тканью. Если разговор дойдёт до правды, Адриан всё равно должен будет увидеть её такой, какая она теперь. Прятать шрамы до последней минуты означало снова участвовать в чужой игре с лицами.

— Да, записку отправила я, — ответила Лиана. Новый голос по-прежнему иногда удивлял даже её саму: ниже прежнего, с грубой хрипотцой на длинных словах. Она указала на противоположный край скамьи. — Можешь сесть. Я не собираюсь тебя удерживать, дверь останется открытой.

Адриан не сел.

— Кто вы? — спросил он. Потом посмотрел на шрам и почти сразу отвёл глаза, слишком поспешно, будто боялся, что женщина заметит.

Лиана заметила.

— Человек, который хочет задать несколько вопросов, — сказала она и сама осталась стоять. — Если решишь уйти, я не пойду следом.

— Это не ответ.

— Знаю.

Мальчик нахмурился. Совсем как Кассиан. Лиана почти услышала голос мужа: «Я не люблю, когда со мной играют». Адриан пока не сказал, но выражение уже было.

— Вы знаете моего отца? — спросил он.

— Да.

— Мать?

Лиана почувствовала, как пальцы сжались.

— Да.

Адриан отвёл взгляд к грязным стёклам крыши.

— Какую именно?

Вот этого она не ожидала.

Вопрос прозвучал тихо, без насмешки. Мальчик спросил так, будто сам ненавидел каждое слово.

Лиана медленно опустилась на скамью.

— Значит, ты тоже уже называешь их двумя, — сказала она.

Адриан резко посмотрел.

— Я никого никак не называю.

— Хорошо.

— Отец говорит, что была только одна.

Он замолчал, потом добавил уже тише:

— Просто я неправильно всё помнил.

Лиана смотрела на сына и заставляла себя не перебивать. Не спрашивать. Не доказывать. Последний раз, когда она пыталась силой удержать его воспоминания, мальчик начал бояться разговаривать с собственной матерью о детстве. Она слишком хорошо запомнила это.

— А ты сам что думаешь? — спросила Лиана.

Адриан раздражённо дёрнул плечом.

— Я не знаю.

Он наконец отошёл от двери, но сел не рядом, а на противоположную скамью, оставив между ними несколько шагов и ряд пустых кадок.

— Поэтому и пришёл, — продолжил он. — В записке было сказано, что вы ничего не станете требовать.

— Не стану.

— Все так говорят.

Лиана усмехнулась.

— Это правда.

Адриан поднял глаза.

— Вы знаете мою семью?

— Достаточно хорошо.

— Тогда объясните, что произошло.

Слишком просто.

Лиана почувствовала искушение сказать всё сразу. Кассиан забирал у меня воспоминания. Женщина, которую ты называешь матерью, была Селестой Моррен. Я сидела напротив тебя за завтраками шестнадцать лет. Ты мой сын. Муж убил меня и выбросил среди трупов. Посмотри внимательнее.

Она не сказала ничего из этого.

— Сначала расскажи, что помнишь ты, — попросила Лиана.

Адриан тут же напрягся.

— Зачем?

— Потому что я не хочу вкладывать тебе ответ в голову.

Он смотрел подозрительно.

— Отец говорит то же самое.

Лиана едва не рассмеялась, но удержалась.

— Тогда хотя бы один раз он сказал полезную вещь.

Адриан нахмурился ещё сильнее.

— Вы его не любите.

— Сейчас нет.

Ответ получился честнее, чем она собиралась.

Мальчик заметил.

— А раньше?

Лиана помолчала.

— Раньше было по-разному.

Адриан опустил взгляд на собственные руки.

Несколько секунд он тёр большой палец о костяшку указательного — старая привычка, появившаяся ещё в детстве.

— Я помню маму, — сказал он наконец. — То есть думаю, что помню. Иногда совершенно нормально. Иногда всё становится… странным.

Он замолчал.

Лиана ждала.

— Каким? — спросила она только после того, как стало ясно, что сам он продолжать не собирается.

Адриан раздражённо выдохнул.

— Вы тоже будете спрашивать про платье, лицо и запах?

Лиана почувствовала стыд.

Он помнил её допросы.

Хоть это осталось.

— Нет.

— Тогда что вам нужно?

— Понять, как тебе сейчас.

Мальчик посмотрел почти зло.

— Всем очень интересно, как мне сейчас.

— Кассиану?

— Отцу.

Он поправил себя слишком быстро.

Лиана не стала цепляться.

— Да. Отцу.

Адриан провёл ладонью по волосам.

— Он говорит, что всё закончено. Что мне надо перестать возвращаться к тому дню.

— А получается?

Мальчик усмехнулся.

Совсем без веселья.

— Конечно.

Лиана узнала этот тон.

Свой.

Не украденный Селестой голос.

Именно манеру, с которой она когда-то отвечала Кассиану после особенно глупого совета.

— Что именно не получается? — спросила Лиана.

Адриан некоторое время молчал. Потом неожиданно встал и прошёл к одному из грязных окон. За стеклом виднелись голые кусты и дорожка, покрытая жёлтыми листьями.

— Она знает всё, — сказал он, стоя спиной. — Иногда даже больше, чем я.

Лиана почувствовала холод.

— Кто?

— Мама.

Он произнёс слово с трудом.

— Она знает, какую кашу я ненавижу. Где у меня шрам на колене. Как назывался деревянный волк, с которым я спал в пять лет. Помнит озеро.

Адриан сжал руки на груди.

— Всё правильно.

— Но?

Он повернулся.

— Но неправильно.

Лиана не двигалась.

— Объяснить можешь?

— Нет.

— Тогда не надо.

Мальчик растерянно нахмурился.

— Что?

— Не объясняй.

— Но вы сами спросили.

— Я могу задавать плохие вопросы.

Адриан неожиданно улыбнулся. Слабо, почти незаметно.

Лиана почувствовала, как внутри что-то больно дрогнуло.

Она не видела этой улыбки уже давно.

— Когда она утром входит в комнату, я знаю, что это мама, — продолжил Адриан после паузы. Он снова сел, теперь немного ближе, хотя сам этого, кажется, не заметил. — Не думаю. Просто знаю. Как знаю, где находится моя спальня или как зовут отца.

Лиана кивнула.

— А потом она касается меня.

Мальчик замолчал.

— И?

Адриан опустил глаза.

— Мне хочется отойти.

Он стыдился.

Лиана увидела сразу.

— Это происходит постоянно?

— Почти.

— Она знает?

— Я сказал.

— И что?

Адриан поморщился.

— Расстроилась.

Лиана вспомнила Селесту, стоящую возле Кассиана в галерее. Любовницу. Воровку. Женщину, которая сознательно спала с её мужем. И всё-таки сейчас в памяти возникло другое лицо — испуганная Селеста, рассказывающая о матери и вдруг вспоминающая чужое синее платье. Стало неприятно от понимания, что девушка, вероятно, тоже живёт внутри чего-то, чего уже не контролирует.

— Отец сказал, что это пройдёт, — продолжил Адриан. — Что я просто цепляюсь за старый образ.

Лиана почувствовала, как злость сразу вернулась.

— Старый образ.

— Да.

— Хорошие у него слова.

Адриан посмотрел.

— Вы действительно его ненавидите.

— Сейчас очень стараюсь не говорить о нём то, что ты не должен слушать.

— Значит, да.

Лиана вздохнула.

— Да.

Он принял ответ.

Это удивило.

— Он злится, когда я спрашиваю, — сказал Адриан. — Не сразу. Сначала объясняет. Потом я спрашиваю ещё, и он начинает говорить, что мне вредно снова всё разбирать.

Мальчик поднял небольшой камешек с пола и покрутил в пальцах.

— Вчера спросил, почему я не помню свадьбу родителей одинаково.

Лиана замерла.

— И?

— Я помню маму в одном платье. Потом в другом. Иногда лицо молодое. Иногда… то.

Он посмотрел на Лиану.

Не узнал.

Но взгляд задержался.

— Какое «то»? — спросила она.

Адриан нахмурился.

— Женщины, которую отец называл ошибкой.

Лиана почувствовала, как стало трудно дышать.

Вот кем она теперь была в доме.

Ошибкой.

— Ты видел её после того дня? — спросила Лиана.

— Нет.

— Искал?

Мальчик посмотрел настороженно.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто отвечай, если хочешь.

Адриан опустил взгляд.

— Один раз.

— Где?

— В комнате.

— Чьей?

— Её.

Лиана уже понимала.

Своей.

— Она была заперта.

Адриан кивнул.

— Отец сказал, что туда нельзя.

— Ты всё равно пошёл.

— Да.

Лиана чуть улыбнулась.

Вот это точно было от неё.

— Что случилось?

— Ничего. Дверь не открыл.

Он стиснул камешек.

— Я стоял снаружи.

Лиана почувствовала боль.

За той дверью она сидела перед последним ритуалом.

Возможно, именно тогда.

Возможно, сын находился в нескольких шагах, а она ничего не знала.

— Ты что-нибудь слышал? — спросила Лиана.

Адриан покачал головой.

— Нет.

Потом помолчал.

— Мне просто было плохо.

— Почему?

— Не знаю.

Он раздражённо бросил камешек обратно на пол.

— Вот именно это меня бесит. Я всё время чего-то не знаю. Почему не хочу, чтобы мама меня обнимала. Почему стоял возле запертой комнаты. Почему иногда просыпаюсь и думаю, что кто-то должен быть в доме, а потом не могу вспомнить кто.

Лиана почувствовала, как ногти впились в ладонь.

Не говорить.

Пока.

— А Кассиан? — спросила она.

— Отец говорит, что это последствия путаницы.

— И ты веришь?

Адриан поднял глаза.

— Если бы верил, не пришёл бы сюда.

Лиана долго смотрела на сына.

Вот он.

Не потерянный.

Не возвращённый.

Просто мальчик, который сам уже видел трещины и боялся назвать их вслух.

— Почему записка заинтересовала тебя? — спросила она.

Адриан усмехнулся.

— Потому что там было написано: «Я не стану просить тебя вспоминать правильно».

Лиана почувствовала тепло.

Эту фразу придумала сама.

Роэн хотел написать короче: «Есть сведения о женщине, которую вы видели в доме». Лиана настояла на другом.

— Значит, сработало, — сказала она.

Адриан впервые посмотрел внимательно.

— Вы её знаете.

Не вопрос.

Лиана почувствовала, как момент, от которого она всё утро отступала, всё-таки пришёл.

— Да.

— Где она?

— Здесь.

Адриан нахмурился.

— В городе?

Лиана не ответила.

Он смотрел.

Потом взгляд изменился.

Медленно.

Сначала непонимание.

Потом догадка.

Потом страх.

Адриан встал.

— Нет.

Лиана осталась сидеть.

— Адриан…

— Нет.

Он отступил.

— Не называйте меня так.

Слово ударило.

Лиана сжала пальцы на коленях.

— Хорошо.

— Кто вы?

Теперь голос дрожал.

— Я уже отвечу.

Она медленно поднялась, но не пошла к нему.

— Меня зовут Лиана Вейр.

Адриан побледнел.

— Нет.

— Я сама назвала это имя.

— Нет.

— Хорошо.

— Не говорите «хорошо»!

Он повысил голос.

В пустой оранжерее эхо сразу ударило в стекло.

— Она дома! — продолжил Адриан. — Моя мать дома.

Лиана почувствовала боль.

Но кивнула.

— Ты имеешь право так думать.

Это остановило его на мгновение.

— Что?

— Я не собираюсь заставлять тебя менять мнение сейчас.

Адриан смотрел с подозрением.

— Тогда зачем позвали?

— Чтобы увидеть.

— Меня?

— Да.

— И всё?

Лиана хотела солгать.

Не смогла.

— Нет. Хотела ещё услышать, как ты живёшь.

Мальчик стиснул зубы.

— Вы используете то, что я запутался.

— Возможно, со стороны так и выглядит.

— Не «возможно»!

Он подошёл к двери.

Лиана не двинулась.

— Отец говорил, что эта женщина может попытаться добраться до меня, — сказал Адриан. Он уже держался за ручку. — Что она будет знать вещи о нашей семье и использовать их.

Лиана усмехнулась.

Вот Кассиан.

Предусмотрел.

— Разумно с его стороны.

Адриан резко обернулся.

— Вы ещё смеётесь?

— Нет.

Она покачала головой.

— Просто очень хорошо его знаю.

— Конечно.

В голосе появилась злость.

— Потому что вы хотите, чтобы я поверил, будто жили с ним девятнадцать лет.

— Да.

— И будто вы моя мать.

— Да.

— А та женщина кто?

Лиана помолчала.

— Когда-то её звали Селеста Моррен.

Адриан вздрогнул.

Имя зацепило.

Совсем чуть-чуть.

— Я слышал…

Он замолчал.

— Что?

— Не знаю.

Лиана не стала давить.

— Хорошо.

— Хватит так говорить!

— Ладно.

Мальчик разозлился ещё сильнее, но теперь уже не понимал, на что именно.

— Вы думаете, если будете спокойной, я вам поверю?

— Нет.

— Тогда чего хотите?

Вот здесь Лиана не сразу нашлась.

Вопрос был честным.

Чего?

Чтобы сын бросился к ней?

Назвал мамой?

Вспомнил лицо?

Возненавидел Кассиана?

Она хотела всего.

И именно поэтому не имела права требовать ничего.

— Чтобы ты ушёл отсюда не более испуганным, чем пришёл, — сказала Лиана. — Если получится.

Адриан смотрел.

— Уже не получилось.

— Знаю.

Он потянул дверь.

Лиана почувствовала почти панический порыв остановить.

Крикнуть.

Назвать сотню воспоминаний.

Озеро.

Болезнь.

Деревянный волк.

Первое занятие верховой ездой.

Но всё это уже жило и в Селесте.

Кассиан вытянул слишком много.

Нужна была вещь, которой он не касался.

Не знал.

Не мог передать через себя.

Лиана вспомнила.

Зима.

Адриану лет шесть.

Они вдвоём возвращаются из сада.

Кассиана нет в городе.

Мальчик потерял варежки и боится признаться.

Лиана ощущает две ледяные ладони под своим рукавом.

Вот оно.

— Адриан, — сказала она.

Он остановился.

Не повернулся.

— Один раз.

Мальчик тяжело выдохнул.

— Что?

— Я скажу одну вещь. Потом ты уйдёшь.

Он всё-таки посмотрел.

— Очередное воспоминание?

— Да.

— Не хочу.

Лиана почувствовала боль.

— Хорошо.

Она замолчала.

Адриан уже открыл дверь.

Потом почему-то не вышел.

Стоял.

Прошла секунда.

Вторая.

Он закрыл дверь обратно.

— Одну, — сказал мальчик. — И потом я уйду.

Лиана кивнула.

— Одну.

Она не приближалась.

Просто опустила взгляд на собственный рукав.

— Тебе было шесть. Может, почти семь. Зимой ты постоянно терял варежки.

Адриан нахмурился.

— Все дети теряют.

— Ты боялся мне сказать, потому что я за месяц купила уже третью пару.

Он молчал.

— Мы возвращались из сада. Кассиан был в поездке.

Лиана сама почувствовала важность этой детали.

Отца не было.

Совсем.

— Я спросила, почему ты держишь руки в карманах. Ты сказал, что так теплее.

Адриан смотрел.

— Потом мы остановились возле дома, и ты внезапно засунул обе руки мне под левый рукав.

Лиана подняла кисть.

Ткань чуть съехала.

— Они были ледяные. Я закричала, а ты начал смеяться.

Адриан не двигался.

— Ты сказал, что варежки украла собака.

Лиана улыбнулась.

— Хотя у нас не было собаки.

Мальчик всё ещё смотрел.

Не на лицо.

На рукав.

— Потом я спросила, почему ты не признался сразу. Ты ответил, что я буду ругаться.

Лиана почувствовала, как голос начинает дрожать.

— Я сказала, что буду. Но сначала согрею руки.

Адриан сглотнул.

— Хватит.

Она сразу замолчала.

Он стоял возле двери.

Лицо побледнело.

— Кто вам рассказал?

— Никто.

— Отец мог знать.

— Его не было.

— Потом вы могли рассказать.

Лиана покачала головой.

— Не рассказывала.

— Вы не можете знать.

— Знаю.

Адриан раздражённо провёл рукой по лицу.

— Это ничего не доказывает.

— Я и не говорю, что доказывает.

— Тогда зачем?

Лиана посмотрела прямо.

— Потому что это было только между нами.

Мальчик отвернулся.

Несколько секунд он стоял неподвижно.

Потом произошло что-то настолько маленькое, что другой человек, возможно, вообще не заметил бы.

Адриан посмотрел на её левый рукав.

Не просто взглядом.

Тело чуть качнулось вперёд.

Рука дёрнулась.

Будто на одно мгновение он собирался подойти.

Лиана перестала дышать.

Адриан тоже заметил собственное движение.

Испугался.

Отступил.

— Нет, — сказал он.

Лиана не пошла следом.

— Хорошо.

На этот раз мальчик не разозлился на слово.

Он смотрел на рукав.

— Я не помню вашего лица.

— Знаю.

— Там другое.

— Знаю.

— Я вижу её.

Лиана почувствовала, как боль прошла через грудь.

— Знаю.

Адриан поднял глаза.

— Но руки…

Он замолчал.

— Что руки?

Мальчик сжал пальцы.

— Ничего.

Лиана ждала.

Адриан подошёл к двери.

Открыл.

На этот раз вышел.

Она осталась.

Шаги удалялись по дорожке.

Лиана не двигалась ещё несколько минут.

Только потом села.

Руки дрожали.

Не победа.

Ничего не вернулось.

Адриан не назвал её матерью.

Не поверил.

Не вспомнил лица.

Но посмотрел на рукав.

И на одно мгновение его тело помнило раньше головы.

Роэн появился спустя некоторое время. Он ждал в другой части сада, достаточно далеко, чтобы не слышать разговор. Вошёл через боковую дверь, посмотрел на Лиану и сразу понял, что спрашивать о результате бессмысленно.

— Жива? — сказал он и закрыл дверь.

Лиана усмехнулась.

— Проверка становится традицией.

— После тебя полезно уточнять.

Он подошёл ближе.

— Ушёл?

— Да.

— Кричал?

— Немного.

— Ты?

— Нет.

Роэн поднял брови.

— Вот это уже действительно тревожно.

Лиана рассмеялась.

Глаза неожиданно защипало.

Она отвернулась.

Роэн заметил.

Не подошёл.

— Не поверил, — сказала Лиана.

— Я не ожидал, что поверит.

— Я тоже.

Она провела ладонью по рукаву.

— Но кое-что случилось.

Роэн ждал.

— Он посмотрел сюда.

— Куда?

Лиана показала на рукав.

— В детстве прятал руки.

Она рассказала.

Коротко.

Роэн слушал.

Когда закончила, он спросил:

— Кассиан знал?

— Нет.

— Уверена?

— Его не было. И я никогда не рассказывала.

Роэн задумался.

— Тогда это важно.

Лиана сразу напряглась.

— Не превращай это в очередное доказательство.

Он посмотрел.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Роэн сел рядом.

Не слишком близко.

— Ты как?

Лиана посмотрела на грязную стеклянную крышу.

— Не знаю.

— Удобный ответ.

— Научилась у тебя.

Он усмехнулся.

Лиана провела пальцами по краю рукава.

— Я всё время думала, что должна вернуть его память.

Роэн молчал.

— Как вещь.

Она покачала головой.

— Найти правильные слова, правильное воспоминание, и всё встанет на место.

— А теперь?

Лиана помолчала.

— Теперь думаю, что нельзя тащить его обратно силой.

Роэн кивнул.

— Разумно.

— Не хвали. Раздражает.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Но я всё равно хочу сына обратно.

— Это нормально.

— Я хочу, чтобы он посмотрел на меня и сказал «мама».

Роэн ничего не ответил.

— И мне всё равно, насколько это эгоистично.

— Это тоже нормально.

Лиана усмехнулась.

— Ты сегодня удивительно терпим.

— Устал спорить.

Они сидели некоторое время молча.

Ветер стучал ветками по стеклу.

Лиана снова вспомнила движение Адриана.

Маленькое.

Почти незаметное.

Тело потянулось к её рукаву.

Не к лицу.

Не к голосу.

Не к имени.

К тому месту, где когда-то было тепло.

Кассиан забрал у неё множество воспоминаний, потому что сам находился внутри них. Взял поцелуи, годы брака, взгляд молодой женщины на мужа, привычки, голос, куски материнства, которые пересекались с семейной жизнью.

Но не всё.

Он не был рядом в каждый день.

Не слышал каждое слово.

Не видел, как шестилетний мальчик прятал замёрзшие пальцы под материнской одеждой и хихикал, потому что придумал глупую историю про собаку.

Эти маленькие вещи казались ничтожными.

Кассиан, возможно, именно поэтому никогда их не замечал.

Лиана теперь понимала, что именно в них и оставалось больше всего её самой.