Глава 19

Надежда – Девушка, простите, но я не помню, как вас зовут. Мария? В целом неважно, – ухмыляюсь. – Успокойтесь и дышите глубже. Мне ваш Воронцов и даром не сдался. Счастья вам и долгих лет совместной жизни. Что-то я круто сомневаюсь, что у Воронцова и у его новой избранницы сложилась семейная жизнь. Стала бы она прибегать ко мне и с порога налетать с претензиями, если бы в их семье всё было бы хорошо? Нет, конечно! Секретарша чувствует, что Воронцов охладел к ней и что под её ногами шатается земля, вот и прибежала устранять возможную конкурентку. А ведь ещё восемь месяцев назад я предупреждала мерзавку, что невозможно построить личное счастье на чужом горе. И вот, пожалуйста, мои слова сбылись. Бедная секретарша мечется из стороны в сторону, опасаясь за своё шаткое положение. – Мерзавка! – вскакивает она, чем изрядно пугает меня. Не знаю, что у неё на уме, но, судя по диким глазам, явно что-то нехорошее. Пришла высказать, какая я плохая и хочу увести из семьи мужика? Отлично! Высказывай, я всё выслушаю! Мне плевать! Воронцов мне никто. Человек из прошлого и не больше. – Девушка, вы либо говорите, зачем пришли, либо уходите. Или, может быть, мне охрану больницы позвать? – произношу в ответ, и не думая пасовать перед взвинченной блондинкой. Мерзавка уже видела мои слёзы. Она прибегала ко мне, чтобы поглумиться надо мной. Хватит! Подобного удовольствия я больше ей не доставлю. Пусть ищет другую жертву! – Отцепись от Димы, поняла?! – рычит сквозь зубы и смотрит на меня глазами дикого зверя, приготовившегося к стремительной атаке. Господи, да как мне объяснить этой ненормальной, что её любовничек мне и даром не сдался? Что она хочет от меня услышать? Обезумевшая блондинка делает шаг в мою сторону, в угрожающем жесте щурит глаза и роняет свой яростный взгляд на низ моего круглого, как мяч, живота. Если отчаянная секретарша подойдёт ко мне ещё хотя бы на один шаг, я за себя не ручаюсь! Это раньше я могла послужить для кого-то грушей для битья. Раньше, но не сейчас! За своего ребенка, пусть пока и не рождённого, я порву любого. При любой, даже минимальной угрозе моему сыночку я буду отчаянно защищаться, подобно загнанной в угол утке, закрывающей своё потомство крыльями. – Мальчик или девочка? – ехидным голос срывается с её губ. – Мальчик! – без единого намёка на страх в голосе парирую я. – Наследник, значит. Хочешь через ребёнка дорогу к безбедной старости проложить, да? – цедит точь-в-точь как дикая ядовитая змея, выпустившая клыки, приготовившись атаковать ядом. – Нет, – в категорическом жесте развожу руками. – Ничего вашего мне и даром не надо! Можешь подавиться, поняла?! – Надеешься, я поверю тебе на слово? Ага, сейчас, – делает ещё один шаг в мою сторону. – Знаю я таких ушлых, как ты. Через пару лет придёшь на «Пусть говорят» и будешь права качать. Простушка родила от столичного миллиардера, и он бросил её. Хочешь лёгких денег?! Не позволю. У неё точно не все дома. Последнее, о чём я думаю, так это о том, чтобы обобрать Воронцова как липку. Ни мне, ни моему ребёнку его грязные деньги и даром не нужны. Пусть подавится! – Мария, покиньте помещение, – взглядом указываю на дверь. – Ваша компания мне неприятна. – Ну уж нет! Я пришла, чтобы раз и навсегда устранить свою главную конкурентку, и я сделаю это! Решила охомутать моего мужчину? Ага, щас! Держи ворота шире. Дима мой и только мой! А случай гораздо тяжелее, чем мне показалось на первый взгляд. На каком языке мне объяснить тугодумке, что ни Воронцов, ни его деньги меня не интересуют? – Мария, не обостряйте ситуацию, – беру в свои руки керамическую кружку. Ну, на тот случай, если мерзавка всё-таки решится пойти на эскалацию конфликта и кинется драться. Я так приложу полоумной по её пергидрольной голове, что мало не покажется. – Не буду, – достаёт из своего кармана канцелярский нож. – Как ты относишься к кесареву сечению? Если до этого момента я ещё сомневалась, то сейчас со стопроцентной вероятностью могу сказать, что у неё не все дома. Она наглухо отбитая! В психушке ей самое место! Пусть только посмеет подойти ко мне со своим консервным ножом. Огрею так, что искры из глаз посыпятся! – Думаю, что ты должна знать правду, – по всем канонам злодеев начинает разглагольствовать и упиваться мнимой победой. – Я не рожала от Димочки. Я всё подстроила, а ты, словно безмозглая клуша, поверила и с аппетитом проглотила мою наживку. Сердце в груди с болью ударяется об рёбра, исполняет кульбит и уходит в пятки. Что значит «подстроила»? Выходит, что каждое её слово было ложью? – Наверное, грустно осознавать, что своими руками испоганила собственный брак, да? – расплывается в улыбке, которой запросто можно было бы пугать непослушных детей. – Не изменял тебе твой Воронцов. Я всего-навсего устранила свою конкурентку, чтобы та не мешалась под моими ногами. Но для тебя это не играет ровным счётом никакой роли, ведь твоя песенка спета. Губы сами собой поджимаются в тонкую полоску. Руки леденеют, сердце, исполнив ритмичную чечётку, замирает на месте. Подстроила? Что значит подстроила? Ничего не понимаю… В следующее мгновение дверь кабинета широко открывается. Мерзавка на секунду оборачивается назад. И этой секундочки мне хватает, чтобы со всей дури бросить кружку прямо в голову полоумной.