Тринадцатая глава

– Слав, ответь мне! Где! Ты! Находишься! – прорычал мне на это Денис и продолжил низким вибрирующим голосом, – ты же понимаешь, что если я захочу, то мне не составит труда узнать? О, вот и властный властелин проснулся! Впрочем, он и не засыпал никогда. Села на кровать и зажмурилась. Такое утро портит своим звонком! – А зачем тебе? Для чего ты так хочешь знать? – пробормотала нехотя и со вздохом легла на спину. Если с ним не поговорить сейчас, то припрётся же. А смотреть на него… Разговаривать с ним вживую намного больнее. Лучше уж так… –Ты моя жена! – предсказуемо завёлся Денис. – Ты мой муж. И что? Это разве помешало тебе залезть на чужую девку и девять месяцев с упоением делать ей ребёнка? Втайне от меня, – проговорила это вслух и поняла, что плачу. Слёзы, щекоча, пробирались дорожками по вискам и заливали уши. Я перевернулась набок, подтягивая к себе коленки, сворачиваясь калачиком. Стало холодно. И горько. – Это другое! Я мужчина и должен был решить нашу проблему! – самодовольно, как мне показалось, заявил Денис. И меня аж подкинуло! Я соскочила с кровати и заметалась по номеру. Мужчина он! Решатель! – Денис, меня тошнит от твоего скотства. Я видеть тебя больше не могу, – зашипела, заводясь с каждым словом, каждой буквой клеймя, обвиняя мужа, – Ты понимаешь, как унизил меня? Как растоптал всё, что было между нами хорошего, изгваздал, замазал жиром, копотью и мазутом своего предательства! Помолчала, пытаясь обуздать собственную ярость, и продолжила, чеканя каждое слово: – Постарайся не беспокоить меня некоторое время! Уймись! Нарешал уже! Идиот! У нас в семье, вообще-то, не принято орать друг на друга. Я в принципе не понимаю и не принимаю такой стиль общения. И сейчас, наверное, второй раз в жизни я орала на мужа. Впервые я оскорбляла его. Мы молчали некоторое время. Я пыталась взять себя в руки, а Денис, похоже, впечатлился моей истерикой. – Ярослава. – наконец-то спокойно проговорил он, – Хорошо. Я принимаю твоё желание побыть одной и принять правильное решение. Хорошо. Но давай ты вернёшься в квартиру. Давай я уйду из дома и дам тебе возможность побыть одной. Он реально не понимает? – Нет. Я никогда не смогу лечь больше в кровать, которой пользовалась твоя Настенька, – прошипела, сдерживаясь. – Не было никогда в кровати! – тут же вскрикнул Денис, но я перебила его, горько хмыкнув: – Было, но не в кровати! Где взять силы, чтобы вытерпеть это всё? Как пережить? – Громов, ты ужасен, – прошептала, уже не очень понимая, то ли в трубку, то ли сама по себе. – Слав, да пойми же ты наконец! Мы с тобой расставались и ночевали порознь за десять лет раз пять не больше! Мы неразлучны! – мягким голосом уговаривал меня Денис и этим делал только хуже. Не в силах оставаться в закрытом помещении, не желая и дальше метаться по номеру, будто дикое животное в клетке, я открыла дверь на балкон и шагнула в залитое солнцем утро. – Я волнуюсь о тебе! Приезжай домой, Славка! А я обязуюсь дать тебе время на принятие. – продолжал уговаривать меня муж. – Мне и здесь неплохо. Нет, – резко выплюнула я в трубку и оглянулась на раздавшийся неподалёку тихий мужской смех и негромкий разговор. Двое мужчин, по возрасту больше похоже на то, что это отец и взрослый сын, разговаривали на веранде соседнего номера. Она располагалась как продолжение моего балкона. Только шире и больше. Один из мужчин, тот, что постарше, заметив меня, поздоровался чуть громче и отсалютовал бокалом с ярко-оранжевым напитком. Судя по всему, апельсиновым соком. Я сообразила, что это, вероятно, соседи. И, нервно улыбнувшись, нырнула обратно в номер. – Что за мужики там вокруг тебя, Слава?! – рычала тем временем трубка голосом возмущённого Дениса. – А что? Только тебе можно мне изменять? Возможно, с другим мужчиной у меня получится забеременеть? Ты же не откажешься воспитывать моего сына? – ухмыльнувшись, предположила, фыркая. Денис замолчал. Я уже собиралась прощаться, как он заговорил наигранно весёлым тоном: – Шутки у тебя… Я ревную, милая! – А ты не ревнуй! Не стоит оно того! – ответила я его же словами и закончила разговор. Потому что меня опять кольнуло. Памятью. Столько лет прошло, а боль не проходит. Горит огнём в душе. Только от одной мысли о потере ребёнка. О моей вине… Если бы я могла забеременеть… Первую сессию я успела сдать. С горем пополам, потому как Машка уехала на Крещение, и я последние экзамены сдавала на автопилоте. Практически без подготовки. Какая подготовка, когда Санечка орёт, а денег с продажи столового серебра хватило только на врача, который приходил каждый день заниматься с лежачей свекровью? А ведь её нужно обмыть, покормить и подготовить к приходу этого врача! Конечно же, про посещение занятий во втором семестре не могло быть и речи. Вот я и перевелась вначале на вечерний, а затем и вовсе на заочный факультет. Ведь Денису нужно было писать диплом. Он мне помогал с мамой и с ребёнком. Ничего не могу сказать. Вечерами, после работы и учёбы муж полностью разгружал меня на два-три часа. И ночами он вставал по возможности. Но всё равно основная нагрузка была на мне. То, что у меня нет месячных, я просто не заметила. Нет и хорошо, одной проблемой меньше. Не знаю, как я могла быть такой беспечной? Ведь я даже не предполагала возможной беременности. Думала, что просто немного поправилась. В тот вечер всё шло наперекосяк. Саша был крупным мальчиком. С пузиком. И ему ползать было неудобно. Ручки и ножки ещё коротенькие в девять месяцев, а пузико мешает ползти нормально. Иногда получалось у него это движение, словно срисовано с древнего пресс-папье. Поэтому, наверное, он рано пошёл. Ещё неустойчиво, но с каждым днём всё увереннее. Стоит только отвернуться и уже не поймать! Да и Алевтина Игоревна стала вставать на ноги. Тоже не вполне устойчиво. Я не уследила. Отвлеклась. Моя вина! И Санька подобрался к свекрови как раз в тот момент, когда она переставляла железные ходунки вперёд. У неё подогнулась нога, и Алевтина Игоревна стала заваливаться прямо на внука. Я только и успела, что подхватить её тяжёлое тело и дёрнуть на себя, уводя из-под удара Сашеньку. А затем острая резкая боль в животе. Пока я с трудом выползла из-под стонущей и плачущей свекрови, которая не могла ещё от волнения ничего внятно сказать, пока подняла в манеж хныкающего ребёнка, у меня по ногам хлынула кровь. И я, схватив телефон, позвонила в скорую и Денису. Последнее, что помнила дома, это то, что нужно оставить открытой входную дверь…