Пятнадцатая глава

Этот день начинался, как обычно. Ранний подъём, пробежка по пустынным дорожкам среди мачтовых сосен вдоль по берёзовой аллее к пруду, чем–то навевающему настроение русской барщины, и дальше вокруг старинной усадьбы. Только я и раннее, ещё прохладное летнее утро. И только размеренный звук моих кроссовок. Затем бассейн и после плотный ленивый завтрак. А я уже не столько привыкла за неделю, но наслаждалась подобным распорядком и атмосферой уединения. Кроме всего прочего здесь, вдали от привычной жизни, я ввела себе ещё и ограничение по новостям в частности, и по интернету вообще. Моя задача – максимально быстро восстановить себе психику настолько, чтобы можно было вернуться к обычной жизни и решить, как мне жить дальше. В общем, жила словно в сказке. Отец позвонил после обеда и огорошил известием, что прилетает завтра рано утром и желает, чтобы я его встретила. Уф. Надо сказать, за время, что прошло с развода моих родителей, отец сильно изменился по отношению ко мне. Зауважал? Принял меня? Зоя родила папе дочку. И так баловала её, и столько хлопот с девочкой доставалось уже немолодому отцу, что тот невольно нас сравнивал. И Зою сравнивал с моей мамой, так понимаю, не в пользу новой жены. Меня молодая жена папы не приняла. Зоя ревновала. Кроме того, зачем–то Зоя устроила соревнование между детьми. Всячески принижая достижения Алексаньки и восхваляя свою Златочку. Это выглядело ужасно глупо. Порождало массу неудобных и неприятных моментов и конфузов. Просто анекдотично иногда. Я не посещала их дом. Зачем травить и наступать на больное папиной жене, когда она сама с этим прекрасно справляется? Самостоятельно загоняя себя и выставляя дурой. Но с отцом у нас установились вполне нормальные отношения. Я всегда знала, пока мы не переехали в Москву, что за моей спиной стоит папа и тень от его крупной фигуры даёт мне уверенность и закроет, если понадобится, от многих бед. И вот впервые за два года папа едет к нам. И, похоже, хочет посмотреть, как я живу, и убедиться, что всё в порядке. Хотя, возможно, да и, скорее всего, он совмещает полезное с необходимым и, прилетая в командировку, просто хочет увидеться. Вечером, закрывая свой отдых и предупредив персонал, что утром уеду, я перед сном решила ещё раз пройтись по округе и пожалела об этом. На дорожки выбрались все постояльцы, и даже у пруда были люди. Несмотря на комаров. Хотя какие здесь комары? Так, ерунда по сравнению с теми стаями, что оттаивают у нас к лету. Вот уж где нет спасения! С местными мошками вполне можно бороться. Венера, встречающая меня по утрам, сейчас, сияя далёким холодом, отражалась в тихой воде пруда. Удивительное летнее маленькое чудо. Я с удовольствием постояла здесь на берегу, пока не расслышала чей-то тихий разговор рядом. Повернулась и быстрым шагом ретировалась к себе в номер, пока меня не заметили. Абсолютно не желаю ни с кем разговаривать! Завтра рано вставать… Домодедово. Если хочешь почувствовать, насколько реально велика Москва и как много в ней людей, то стоит посетить любой её аэропорт! Независимо от времени дня и года здесь жизнь бурлит, не останавливаясь ни на минуту. Я люблю аэропорты. Есть что-то магическое в них. Будто прикасаешься к тайне и попадаешь в безвременье. И сам становишься невидимым для безжалостного бога Хроноса. Папа был уставшим. С мешками под глазами и нехорошим цветом лица. – Что случилось? Отчего ты так неважно выглядишь? – спросила, встретив его в зале прилёта. – Это старость. – отшутился он. – Пап, ну какая старость? Ты что? Тебе ещё Златку на ноги ставить. А вот на обследование я бы тебе рекомендовала лечь. Всего неделя, а? – я с надеждой посмотрела на него, выруливая со стоянки. Папа скривился, усаживаясь удобнее, и пробормотал тихо: – Обследование… Не люблю я врачей. – Я тоже. – улыбнулась ему и, пожав плечами, проговорила, – но нужно себя заставить. Отец хмыкнул и замолчал, рассматривая в окно окрестности. Москва постепенно проступала, распахиваясь нам навстречу многоэтажками. Раннее солнце отражалось в окнах, щедро разбрасывая зайчиков. – Неудобную машину тебе Денис выбрал. Тесную. – посетовал папа, пытаясь комфортнее устроить свою крупную фигуру в кресле. – Мы выбирали с учётом того, что Алексаньку придётся возить в школу. – заступилась я за мужа, привычно отвлекая себя от кольнувшей боли от расставания с моим мальчиком. – Ты надолго в командировку? – спросила чуть громче и быстрее, чем нужно. – Как ты живёшь, дочь? – ушёл от ответа мой хитрый папа. – Похоже, у нас с Денисом дело идёт к разводу. – призналась я. Папа помолчал и заговорил, глядя в окно, немного сдавленным тоном: – Знаешь, я уже и не помню, почему мы развелись с твоей мамой. Зачем я связался с Зойкой, зачем всё разрушил? Я почему-то обиделся на Аннушку. Хотел её наказать… Он помолчал и добавил: – Наказал. Себя. – Слышала? – продолжил папа, – Замуж выходит. Опять. Какой уже по счёту у неё там муж? Крепко я её обидел, Слав. Незаслуженно. Я не стала ничего говорить. Что здесь скажешь? Мне очень жаль? Это жизнь? Мне не просто жаль! Я осталась практически сиротой при живых родителях слишком рано. И я ужасно, ужасно скучаю по нашей семье. И ничего теперь не вернёшь, как ни старайся. Хорошо, что мы уже почти доехали до дома. Я помогла папе выбраться из машины, он шутливо возмутился, и когда мы входили с ним в подъезд, неловкость между нами уже рассосались сама. Не стала звонить в дверь. Сейчас ещё слишком рано, а Денис любит поспать. Мы тихонько пройдём с папой в дальнюю комнату. Возможно, не потревожив мужа. Я пропустила отца вперёд, чтобы он зашёл в зал, а сама задержалась в коридоре, неудачно дёрнув за шнурок кроссовка и затянув его. Нагнулась, распутывая. Из ванной доносились звуки текущей воды, и я, понимая, что муж уже проснулся, крикнула, предупреждая: – Денис! Я дома! И заметила на полочке для обуви знакомые белые кедики. Что?