Шестнадцатая глава

Вода в душе затихла, и буквально через мгновение Денис выскочил из ванной, едва успев прикрыться полотенцем: – Славка! Как я рад, что ты приехала! – счастливо и ясно улыбнулся, шагая мне навстречу. Ослепляя своей открытой радостью. Моё сердце подпрыгнуло в груди, дёргаясь и ударяясь об острые грани рёбер. Я физически чувствовала эти удары как порезы. Радость в глазах мужа вышибла из меня весь воздух и разбила вдребезги мою решимость и спокойствие. Но улыбка сползла с лица Дениса словно плёнка, стоило только ему увидеть беленькие кедики, на которые я выразительно показала рукой и прохрипела сдавленным горлом: – Заметно. Поджала губы и отвела глаза. Больно-то как! – Слава, родная, это не то, что ты думаешь! – заговорил Денис, приближаясь, но его перебил мой отец: – Это то, что думаю я! Громом прозвучал его голос, заполняя всё небольшое пространство перед входной дверью. Папа шагнул в коридор и выволок за собой полуголую сонную Настеньку за руку. – Ещё скажи, что ты не знаешь, откуда взялась эта девка в семейной спальне? – прорычал он, выставляя любовницу моего мужа перед собой, и лицо его стало опасно наливаться краснотой. – На хрена ты залезла в мою постель? Я тебя где поселил? – взвился Денис, переключаясь на Настеньку. Он, не обращая внимания ни на кого, орал на любовницу, невольно подавшись вперед и наклоняясь к ней. Настенька зарделась девицей, изящно прикрыла тонкой ручкой грудь, пытаясь удержать пальчиками расползающийся пеньюар. Хлопнула ресничками и пролепетала: – Мне страшно! Ах ты ж девица-красавица, невинность ты наша! Я поймала себя на том, что невыносимо хочется вцепиться в светлые крашенные космы. Денис, обращаясь к любовнице, поравнялся с моим отцом. А папа не выдержал этого и, отбросив брезгливо руку девки, со всей силы ударил моего мужа в лицо. Да так, что голова Дениса мотнулась, бухнулась о близкую стену со страшным звуком. Будто гулкий глиняный кувшин упал на бетон. А муж с грохотом рухнул на пол. Настенька истошно завизжала, прикрывая своё лицо ухоженными ручками. Папа отвесил ей пощёчину и прорычал: – Заткнись! Девка моментально затихла и ощерилась, вновь, как и несколько дней назад, становясь похожей на крысу. Она зашипела что-то. Но за громким голосом моего отца мне были не слышны её угрозы. – Вызывай полицию, Ярослава! Пусть протоколом засвидетельствуют наличие в квартире этой девки. И замкни дверь. А то сбежит! – громко командовал отец. – Василий Семёнович, не стоит полицию, – проговорил Денис, с трудом усаживаясь у стены. Он подобрал отлетевшее в сторону при падении полотенце и приложил его к лицу, останавливая кровь. – Тебе слова не давали! Кобель неблагодарный! Устроил здесь бордель! Прямо в семейной кровати! Совсем берега потерял? Я тебе мозги-то вправлю, щенок! Не на пользу тебе пошёл перевод в Москву! Но, ничего! Как перевели, так и выкинут на хер! – заводился папа, вновь краснея, и продолжил орать, – я тебя до такого дожму, засранца! Ишь, чего удумал? Курву свою Славке в дом привёл! Ну ничего… Локоток свой кусать будешь! Хрен тебе, а не моя ягодка. Батя в сердцах взмахнул рукой, переводя дыхание, и продолжил костерить зятя. – Василий Семёнович! Я заслужил, не спорю! Но всё не так! Подождите! – оправдывался Денис, встряхивая головой. А я застыла посреди всего этого и всё никак не могла отвести взгляд от располагающегося под пальцами мужа кровавого пятна. И только случайно, краем глаза зацепила самодовольное и злое выражение на кукольном личике Настеньки. Ах ты ж сучка! Радуешься? Тварь. – Так! – я хлопнула в ладоши и громко остановила скандал. – Пока вы здесь барагозите, эта тварь стоит и лыбится! Ей всё нравится! Папа зло зыркнул в сторону девки и проглотил то, что хотел сказать зятю. Не для чужих ушей эти самые ласковые слова! – Давайте приведём себя в порядок, успокоимся и всё обсудим. – обратилась я к своим мужчинам, а затем, переведя взгляд на девку, указала ей на дверь: – А ты оденься, да и уматывай из моего дома. У тебя пять минут! Настенька захлопала ресничками, картинно прижала к груди ручки, надула губки словно нимфетка-малолетка и тоненьким голосочком протянула жалобно: – Мне некуда идти! Куда я беременная денусь? – Хоть на Марс. Мне пофиг. Или я реально вызову полицию. – зло рыкнула я, понимая, что не знаю, как её выгнать. – Прикройся, – бросил Денису отец и, повернувшись к Настеньке, мрачно проговорил тихо и внушительно: – Три минуты, и я выставлю тебя за дверь, в чём стоишь. – Я беременна от него, – взвизгнула девица и указала на Дениса наманикюренным пальчиком. – Хоть от папы римского. Мне насрать, – ответил отец и зло усмехнулся, – две минуты! – Вы не посмеете! Я… – и её визг быстро перетёк в жалобный скулёж. Папа как-то ловко вывернул Настеньке руку, наклонив её вперёд, второй рукой зацепил её за волосы и направил в сторону входной двери. – Ярослава! – рявкнул он. Я автоматически быстро дёрнула от себя дверь, и папа просто выставил Настю вон. Захлопнул двери и отряхнул руки: – Барахло её вышвырни, – обратился он ко мне. Денис хотел что-то возразить или сказать, уж не знаю. Он, кряхтя, поднимался с пола, придерживаясь за стену и пачкая её кровью. Но отец не дал ему ничего проговорить: – Срам прикрой и молчи, зятёк! Пока следом за своей шалавой не вылетел!