Семнадцатая глава

– Пап, пойдём в комнату, – запричитала, глядя, как тяжело дышит отец, – не мальчик уже разборки-то устраивать! Усадила его в кресло, поцеловала в щеку и, погладив по плечу, побежала на кухню. Так. Пустырник, настойка пиона, где-то был валокордин, валерьянка, я капала в стакан всё подряд, не обращая внимания на трясущиеся руки. Чтобы такого ещё подсунуть? – Слав! – тихо подошёл со спины Денис, и я вздрогнула, чуть не уронив драгоценный стакан с водой и не расплескав лекарство. Обернулась, резко отшатываясь от мужа и, не поднимая взгляда, прошипела зло и яростно, презрительно дёрнув губой: – С дороги! – и понеслась скорее в гостиную. Неужели непонятно, что в данную минуту основное – купировать состояние отца. Всё разговоры после! – Пап! Вот это прямо сейчас залпом, – скомандовала, подавая наведённую смесь, и продолжила, протягивая стакан с водой, – а это запить! Быстро! Крякнув, отец выпил моё зелье и взял воду. Краснота стала сходить с его лица, но мне всё равно не нравилось, как он выглядит. – Что у тебя с давлением? – спросила, беря протянутый стакан и задержав папину ладонь в своей руке. – Не волнуйся, Ягодка. Мне рановато помирать, – усмехнулся он и пожал мою ледяную лапку. Слёзы подпрыгнули к глазам резко. Так, что еле удалось их сдержать. – Как себя чувствуешь? Я скорую вызову? О, у соседки есть тонометр, сейчас сбегаю! Погоди! – всполошилась, собираясь бежать, но отец придержал меня и мягко улыбнувшись, усмехнулся: – Ты полюбовницу мужнину вначале выстави. Барахлишко-то ей выбрось. Ой! Совсем вылетело из головы! Метнулась по квартире, собирая всё, что смогла увидеть: сумку, платье, кофту. Тушь, помада, расчёска, телефон, какие-то ленточки, тряпочки… Обжилась, сучка. Открыла дверь и швырнула весь собранный ком на лестничную площадку. О! Кедики же ещё! Несчастная обувь полетела следом, взмахнув шнурками. Настя стояла напротив двери, сложив руки под грудью, и с ухмылкой смотрела на меня. С ухмылкой превосходства. Как победительница глядит на неудачников. Как бы ни повернулась судьба, а своего Настя добилась. Моя жизнь с Денисом не будет прежней. Никогда. Нашу семью она разрушила. Я хлопнула входной дверью, защёлкнула замок, и меня затрясло. От всего сразу. От боли, обиды, злости. Невыносимо хотелось вернуться и стереть эту ухмылочку с её лица. Увидела, что дверь в ванную отворилась, и, не желая встречаться с мужем в коридоре один на один, шмыгнула в зал к отцу. – Нужен тонометр? – спросила, подходя ближе, – сходить? – я просто не могла молчать. Мне хотелось кричать как в детстве. Заплакать на плече у папы, и вся моя проблема рассосётся сама собой. – Может, я схожу? – спросил Денис, просачиваясь в комнату. Он оделся и обработал нос. Вставил тампоны. Переносица его отсекала и наливалась синевой на глазах. Шикарно. – А ты, зятёк, садись-ка, да рассказывай, как это ты в такое дерьмо вляпался, – кряхтя, повернулся в его сторону отец и указал на кресло напротив себя.