Двадцатая глава

Я непроизвольно сильнее сжала ладони на руле, вглядываясь внимательнее сквозь бурную зелень двора. Настенька беззаботно качалась, отталкиваясь одной ногой, и ветерок нежно трепал её волосы. Она чуть склонила голову набок, небрежно, красивой волной, уложив подол на острых коленках. Мне не видно было выражение её лица, но воображение услужливо дорисовало самодовольную ухмылку на пухлых, влажно поблескивающих губах. Горячей жгучей яростью полыхнуло на сердце! Застучала кровь боевыми барабанами в висках. Сжались сильнее кулаки. Как же я сейчас понимала тех женщин, что таскали за патлы своих… Постой! Разве она моя соперница? Разве эта девушка с её взглядами на жизнь и с её сознанием, сформированном в товарно-денежной парадигме, для меня конкурентка? Отчего я сравнила себя с ней? Зачем принизила себя в своём представлении рядом с ней? И словно прохладой окатило с ног до головы. Дохнуло свежестью. Пусть её! Я не мама ей и не старшая сестра. Жизнь воспитает, если сможет. А нет, то так и помрёт гадиной и дрянью. Это не моё дело и не моя зона контроля. И мараться о женщину, как модно говорить «с низкой социальной ответственностью» я не буду. Не по чину. Это не касается меня больше! Никак! Выдохнула и повернулась к папе. Он смотрел на меня с теплотой, пряча улыбку в глубине глаз. – Ну, что? Поехали! – Поехали, пап! – ответила и стронулась с места. Утро вовсю раскрывалось, обещая летнюю жару. На проспекте прибавилось машин, и солнечные зайчики уже не слепили глаза. Попрятались. Москва не заметила изменения в моей жизни. Ей было некогда. Не до меня. Слишком много людей и судеб вокруг. Много суеты. Недалеко от нас в первой высотке Москвы, мы заселились довольно быстро. Но пока освежились, переоделись и позавтракали при гостинице, время пролетело незаметно. Папа хотел заказать такси, чтобы добраться по своим делам, но я вызвалась поработать немного его шофером. Мне не хотелось расставаться. Я боялась остаться одна и оттягивала этот момент как могла. Странно. Вроде бы за неделю в доме отдыха я свыклась с мыслью о разводе, но… Оказалось, что это я только надеялась. На самом деле сделать этот шаг мне и страшно, и больно. Но необходимо. Чтобы окончательно не потерять себя. Высадила отца на Намёткина и, отъехав недалеко, припарковала машину и вышла на улицу. Мне хорошо думается «ногами». Мне нужно выходить сегодняшнее утро. Вернее, даже не так. Мне нужно понять, что меня тормозит. Переступить это. Крошечный кусочек Москвы, сохранившийся с былых времён. Здания Воронцовской усадьбы, каскад прудов, окружённых деревьями, и интересная, ухоженная территория. Даже дубовая роща имеется. Прекрасное место, чтобы решиться уже наконец! Я пристроилась на скамеечке в тени. С видом на уточек в пруду и прохладой от близкой воды. Итак. Я люблю Дениса. Это и привычка, и сроднившееся мировосприятие, и огромная нежность. Это желание его поддерживать, помогать. И душевный трепет, и потребность тел. Мы всегда были вместе. Противостояли всем невзгодам вдвоём. Спина к спине, – усмехнулась я и обняла себя руками за плечи. Но то, что он с такой лёгкостью втащил в сердце нашей семьи чужую девку, говорит о том, что смотрим мы с Денисом на мир действительно в противоположные стороны. Есть огромная разница между моралью, правилами общества, догмами поведения, что диктует окружение. И нравственностью. Внутренним, собственным понятием о допустимом для тебя лично. Вот у нас с мужем нравственность оказалась на разных этажах. Я понимаю, что в таком городе, как Москва, где различных людей несчитано, мораль размывается быстро. Если иметь любовницу нормально для большинства в твоём окружении, то почему, собственно, это плохо? Почему нельзя? Быстро же для Дениса чужая девка стала возможной. Всего год жизни в Москве. Причём он искренне не считает это изменой, и любовницей Настеньку не воспринимает, обманывая себя в терминах. То есть изначально, как это ни печально, нравственная грань, что останавливает от такого шага, у него стёрта. В детстве не заложено твёрдых догм. Одна умная женщина говорит, что свои убеждения мы сами формируем в детстве под воздействием окружения. А потом со временем моделируем ситуации в жизни так, чтобы они подошли нашим убеждениям. Возможно, я ведь не знаю точно, в семье моей свекрови было допустимым существование параллельно и жёны, и… Да плевать! Я не буду заниматься воспитанием взрослого дядьки! Просто заживу своей жизнью. Я переросла свою детскую любовь! Она жмёт мне по всем швам! Невзрачная серо-коричневого цвета упитанная уточка задумчиво подступила ко мне ещё на один шажочек, кося бусинкой глаза. Солнце дразнилось бликами на поверхности пруда, отражалось в больших глянцевых листьях водных цветов. Жизнь не заканчивается с потерей веры в одного мужчину, пусть и самого близкого тебе. И любая боль перестаёт быть острой. Я это точно знаю. Я зажмурилась и достала телефон. Всё на самом деле предельно просто. Раздел имущества и развод – это два разных процесса. Поскольку у нас нет детей, то развестись я могу, не вставая с этой скамейки. Просто подать заявление на сайте госуслуг. А вот с разделом будет сложнее. Мы будем судиться, и я не хочу заниматься этим вопросом. Поэтому я попрошу отца об услуге. Мне нужен адвокат. И, кстати, я не вернусь в Новый Уренгой. Это пройденный этап моей жизни. Если возвращаться, то невольно подпадать под влияние отца. Классно, конечно. Удобно. Легко. Но я уже вылупилась из этого гнезда. Это не значит, что я не могу принять помощь. Но одно дело разово, а другое – жить рядом. Я не имею права сама перед собой! Я обязана самостоятельно выкарабкаться из лабиринта, в который попала, плывя по течению! Мяукнуло сообщение с госуслуг. Я подала на развод!