Двадцать восьмая глава

– Мам? – удивилась внеурочному звонку. Не случилось ли что? Мы созванивались обычно раз в месяц, где-нибудь в начале. И между нами, в целом, было не принято просто трепаться ни о чём. – Привет. Ты как там? Что-то мне неспокойно. У тебя всё нормально, Слав? – голос мамы был усталый и немного взволнованный. Неровный. Будто она плакала и теперь пытается скрыть это по телефону за быстрыми словами. Я вздохнула и призналась: – Не знаю, мам. Я развожусь с Денисом. Он изменяет мне уже год. И у них с любовницей скоро родится малыш. Я замолчала, чтобы не начать жаловаться и причитать. Как-то в телефонную трубку делать это мне… неудобно и неправильно. Суррогат какой-то. Будто на сцене стоишь и выворачиваешь душу куску пластика в твоей руке. – Денис? Да не может быть! – изумилась мама и запричитала, – Слав, проверь. Здесь какая-то ошибка! Денис не такой! Он же любит тебя! Моей маме Денис нравился. Правда, она его не знает толком. Видела мельком несколько раз в то суматошное лето, когда сбегала ото всех. Позднее мама общалась с Денисом только через ватсап. Но она знакома с семьёй Дениса. Была знакома. Мамочка с моей свекровью, конечно, не подружки, но приятельствовали в своё время. Один круг общения – никуда не денешься. – Любит. Говорит, что любит. – заговорила я после молчания, продолжая с горькой усмешкой. – А детей делает с другой. И представляешь? Всё для меня! Чтобы я воспитывала и нянчилась не с каким-то приёмным и чужим, а с его, с родненьким! Жуть и сумасшедший дом, мам! Только представь! Какая жертвенность! Слёзы невольно брызнули из глаз, и я замолчала, гася всхлипы. Хорошо, что мама не предложила видеосвязь! – Бедная моя! – заплакала мамочка, и мне стало ещё тяжелее. И немножко стыдно. Ведь ей тоже больно. До сих пор. – Как ты пережила измену и развод, мам? – вырвался у меня вопрос, прежде чем я подумала, что не стоит бередить старую рану. Сказала и затихла, ожидая маминых слов. – Не знаю, дочь, – тихо ответила она, – Я до сих пор на него злюсь. И, кажется, кинулась бы драться, если увидела бы. Я не всё высказала и не всё ещё пережила. Мы помолчали, и я сказала: – Куда там драться, мам! Он и так в больнице сейчас. – Как в больнице? – вскрикнула она взволнованно и зачастила, – Что с ним! Серьёзное? Инфаркт? У Васи отец умер от инфаркта! Но свёкор курил много, а Вася ведь не курит совсем. Что случилось, Слав? – Папа приехал в Москву, и мне не понравилось, как он выглядит. Да ещё и с Денисом повздорил. Ударил его. Мам, я просто определила отца на обследование. Пока ничего не ясно, – как можно спокойнее проговорила, стараясь не нагнетать. Но маму было уже не остановить: – Слава! Прошу, проследи, чтобы Вася соблюдал все назначения, и сообщи мне. Я должна знать, что с ним! – причитала она, взволновавшись не на шутку. – Мам, может, приедешь? – невольно вырвалось у меня. Так захотелось прижаться к родному человеку, выговориться, пожаловаться на судьбу, поплакать. На мгновение наша встреча показалась возможной и такой желанной сейчас! – Как? Я же замуж здесь вышла! – с горьким чувством произнесла мама, и я не сдержалась вновь. Я знаю, что нельзя детям вмешиваться в любовные отношения родителей, как, кстати, и наоборот… Но моя тоска по потерянной семье вырвалась наружу: – Это неважно. Папа мне говорит, что страшно сожалеет о вашем разрыве и очень скучает, тоскует без тебя, – сказала я и тут же пожалела об этом. Голос мамы моментально сменился, и она резко ответила, звеня отчаянием: – Пусть с шалавой своей утешается! Да что же такое-то? Десять лет носить в себе боль! Десять лет доказывать что-то любимому человеку! – Видно, не очень-то ему там хорошо. Под глазами мешки, лицо серое, да и отдышка нехорошая. Грузный какой-то стал. Нет, он не поправился. Просто постарел, – проговорила я, стараясь не перейти уже и так трещавшую грань. – Слав… Я. Не. Могу. Мы простились, и я пошла под душ смыть с себя липкое сожаление. Вначале, когда мама уехала и бросила меня одну, я очень обиделась на неё. Тем более что отец в тот момент тоже не желал со мной особо общаться. Я чувствовала себя одинокой и осиротевшей. И только Денис в то время был моей опорой. В то лето я не желала даже разговаривать с мамой по телефону. Я рвала все связи с ней. Отношения стали налаживаться позднее по папиной просьбе. И постепенно я простила её. Но только теперь, когда оказалась в похожей ситуации, я, кажется, поняла маму. Не представляю, как бы я выжила, если бы разводилась с Денисом не в Москве, а в Новом Уренгое? Где один круг общения, друзей, работы? Где все всё знают. Постоянно видеть его? Видеть с другой? Смотреть на их счастье? Тряхнула головой и нырнула под хлёсткие упругие струи воды. У меня всё будет по-другому! Я не позволю себе зациклить свою жизнь на страдании и боли! Я вылечусь от своей детской любви и буду счастлива! Вопреки всему! Вышла разгорячённая, решительная и, как была в банном халате, залезла посмотреть, какое нынче люди смотрят кино и что идёт в театрах. Начинаю с сегодняшнего дня узнавать, что же я люблю делать? Как проводить время? Первой в списке пойдёт культурная программа!