Глава 13

Я проснулась от непривычной тишины.

Ни топота по лестнице, ни хлопанья дверьми, ни воплей: «Мам, где моя кофта⁈»

Я резко села, схватилась за телефон. Десять утра. Проспала все мыслимые и немыслимые сроки, и никто даже не попытался меня разбудить.

Сразу же взыграла тревога: неужели что-то случилось? Я вскочила с кровати, накинула халат и поспешила к лестнице. Каждое движение отзывалось в голове глухой болью. Да, когда тебе за сорок, несколько бокалов вина на ночь могут обернуться тяжелым похмельем.

На кухне царила рекламная идиллия, которая казалась особенно издевательской на фоне моего убийственного состояния. Вся семья сидела за одним столом и неторопливо, несмотря на будний день, завтракала. Как в постановочном кадре: улыбающиеся, нарядные, свежие. А я выскочила к ним как черт из табакерки — с помятым лицом со следами косметики, взъерошенными волосами, в мятом халате.

Олег стоял у плиты и с умелым видом выкладывал на тарелки омлет. На столе — свежие булочки, нарезка, зелень. Даже салфетки сложены треугольничками.

У кухонного окна сидела свекровь.

Уже здесь. С утра пораньше. В костюме, с идеальной укладкой и неизменным выражением всезнающей доброжелательности.

Первой меня заметила дочка.

— Доброе утро, — её голос был спокойным, тёплым, как будто вчера ничего не произошло.

Олег тоже улыбнулся широко и радушно.

— Присоединяйся. Завтрак готов.

Я не верила своим глазам. Никаких следов ночного бешенства. Ни намёка.

Медленно прошла вниз, села. Тело было ватным, а внутри всё сжималось от фальши.

Будто я случайно попала в семью соседей. Или в дурной сон.

Глаза у Олега были красные, отёкшие. После вчерашней истерики и выпитой бутылки он явно не выспался, и пах теперь навязчивым одеколоном, будто хотел стереть запах вчерашнего виски и злости.

Но тем ни менее он с подозрительно бодрым видом поставил передо мной кружку с дымящимся кофе. Рядом — стакан апельсинового сока. И… алкозельцер.

— Спасательный набор, — шепнул он так, чтобы было слышно только мне. — Отпустит через десять минут.

Я посмотрела на него так, будто он только что положил передо мной бомбу замедленного действия.

— Решил сыграть в заботливого мужа? — ядовито прошептала я в ответ.

Он сделал вид, что не услышал.

Я чувствовала, как у меня внутри всё медленно начинает закипать. Это что еще за игра в идеальное семейство?

Свекровь с улыбкой заметила:

— Аллочка, ты выглядишь… уставшей. Не заболела?

Олег ответил за меня.

— Алла много работала, мама. В последнее время на износ. Ей просто нужно немного отдохнуть. Правда, дорогая?

Я заставила себя улыбнуться.

Правда?

Среди улыбок, тостов, булочек и омлетов — всё было ложь.

Олег затеял какую-то издевательскую игру и втянул в этот спектакль всех, чтобы заставить и меня поверить.

Но я не поверю. Никогда больше.

Я продолжала сидеть за столом, словно гостья в чужом доме. Все улыбались, разговаривали, ели. Олег был привычно многословен.

Он сел рядом с сыном, хлопнул его по спине:

— Ну что, чемпион, как самочувствие?

— Норм, — буркнул тот, косясь на меня.

— Я сегодня сам тебя отвезу в школу и на тренировку. И на игру к тебе загляну.

Сын чуть растерялся, но кивнул.

— А потом заедем за бутсами. Давно тебе пора новые взять. Согласен?

— Ага… А ты правда на игру придёшь? — голос сына звучал робко, будто он сам не верил в такое счастье.

— Конечно, приду, мы придем вместе с твой мамой, — Олег положил руку ему на плечо и улыбнулся. — Как я могу пропустить матч любимого нападающего? Я же теперь твой персональный болельщик.

Сын смущённо улыбнулся.

Я наблюдала со стороны. Картинка, словно вырезанная из рекламы: отец, наконец-то ставший «папой», вовлечённым, ласковым, заботливым.

— Вот и отлично. — Олег кивнул и перевёл взгляд на зятя. — Влад, ты в субботу что делаешь? Погнали в баню? Посидим, пообщаемся, познакомлю тебя со своими корешами, то есть с деловыми партнерами. Пора тебя потихонечку в курс дела вводить. Я же не вечный, надо готовить себе смену.

Зять пожал плечами и ответил неловко:

— Посмотрим. Как Аня себя чувствовать будет…

— Анечка, ты как? — повернулся Олег к дочери. — Отпустишь мужа?

Она посмотрела на отца с такой осторожностью, словно боялась снова услышать вопль.

— Конечно, — тихо ответила.

— Первая беременность всегда страшновато, но мужа не надо возле юбки держать. Спроси у своей мамы, она тебе подтвердит.

Мамой Олег меня назвал уже второй раз за пятиминутный разговор, подчеркнуто, нарочито. Словно хотел напомнить мне о моей главной роли в жизни. Как будто то, что я планировала с ним развестись, как-то могло повлиять на мои отношения с детьми.

Дочь смотрела на отца внимательно, с прищуром, но подыгрывала общей картинке. Зять, напряжённый, но вежливый, поддакивал.

Тут вступила свекровь:

— Как же хорошо мы сейчас сидим все вместе, да? Семья — это самое главное.

Я автоматически кивнула. На лице — маска. Натянутая до боли в скулах. Что со мной? Почему я все еще продолжаю ее носить? Я же собиралась скинуть с себя лживую фальшивку.

— Конечно! — Олег откинулся на спинку стула. — Мы одна команда.

Кажется, он решил удалить вчерашний разговор из реальности. Залить утро сахаром. Убедить всех, а главное, меня, что ничего страшного вчера не случилось.

Ни бутылки виски, выпитой в одно лицо. Ни грубых оскорблений. Ни крика на весь дом. Ни угроз. Ни моего заявления о разводе.

Он просто вычеркнул всё — и теперь ждал, что я приму эту версию, как единственно верную.

Когда я встала, чтобы поставить свою чашку в раковину, Олег подошёл ко мне сзади, положил руку на талию и нежно поцеловал в щёку. Я чуть не вздрогнула от отвращения, но усилием воли осталась на месте.

— Отдыхай, — прошептал он мне на ухо. — Ты так устала. Не волнуйся и не переживай. Всё под контролем.

Я кивнула, не оборачиваясь.

Он действительно взял всё под свой контроль. Картинку. Слова. Семью.

Но меня — нет. Меня снова взять под контроль невозможно!

Но он пока еще этого не знает.

Постепенно все начали рассасываться по своим делам, как будто действовали по незнакомому мне сценарию.

Сын убежал собираться на тренировку — на удивление быстро, без уговоров. Аня с Владом тоже поднялись наверх, сославшись на дела, хотя, судя по взгляду дочери, она прекрасно знала, что к чему.

Только свекровь, кажется, никуда не спешила.

Я сразу поняла, что Олег позвал её не просто так.

Он знал, что мне будет неудобно устраивать сцену при ней, и я промолчу, пока он будет изображать идеального мужа. Знал, что после завтрака она заведет со мной душеспасительную беседу в духе «женщина должна быть мудрой», «мужчинам нужно прощать» и «семью надо сохранять ради детей».

И самое страшное — она действительно верила в то, что говорила.

И это будет уже не просто ложь. Это будет стирание меня, моей личности, моей воли. Мое желание развестись будет просто проигнорировано.

Я выскочила за Олегом в коридор. Поймала его уже у двери, схватила за рукав.

— Нам надо поговорить.

Он обернулся и, будто по щелчку, на его лице появилась такая тёплая, наигранная улыбка, что меня передёрнуло.

— Всё хорошо, дорогая, — он сделал паузу, затем добавил с притворным сочувствием. — Я всё понимаю. Не надо ничего объяснять. Ты просто вчера… перебрала немного. Устала. Мы повздорили. Ну бывает.

Он вздохнул, нежно, почти ласково положил ладони мне на плечи.

— Я виноват, знаю. Запустил всё: и тебя, и семью… Но я всё исправлю. Вот что я придумал: найдем путёвку и сорвёмся вдвоём на море. Без детей. Второй медовый месяц, а? Тряхнем стариной. Только ты и я. Как раньше. Помнишь?

У меня перехватило дыхание.

— Ты… Правда думаешь, это была просто ссора?

— А что же ещё? — он пожал плечами и сделал шаг к двери. — Ты выпила. Я выпил. Мы наговорили друг другу гадостей сгоряча. Главное, что теперь всё хорошо.

Он наклонился, чмокнул меня в висок — почти по-отечески — и вышел за дверь. Так целуют ребёнка после истерики.

Он не услышал. Не захотел услышать. Стер мои слова, как будто я несла какой-то пьяный бред.

Превратил мой крик в усталость, мою боль — в «перебрала».

Я осталась стоять в коридоре, ошеломлённая тем, как быстро и ловко он переписал нашу реальность. Меня — настоящую — он никогда и не хотел видеть.

Но я вовсе не собиралась с этим мириться.