Глава 15

Тимур открыл мне дверь с таким спокойным лицом, будто мы с ним не стояли сейчас на пороге битвы.

— Заходи. Чай, кофе, вино, успокоительное?

— Убей, — фыркнула я. — Лучше сразу.

И прошла внутрь.

Села на диван, обхватила себя руками. Внутри все вибрировало — злость, страх, унижение, беспомощность.

Тимур сел напротив и передал мне стакан воды. Я сжала его в ладонях, пытаясь унять дрожь. Сделала глоток и почти сразу закашлялась — комок стоял в горле.

— Меня не пустили в офис, — я вскочила и быстро зашагала по комнате. — Мой пропуск аннулирован. Олег сказал, что я просто домохозяйка.

Тимур тихо хмыкнул.

Я вдруг почувствовала, что мне хочется плакать. Но вместо слёз вырвались слова:

— Он выбросил меня. Как мусор. Сказал, что сам справится со всем, без меня, и что ты ему не страшен.

— Потому что он еще не знает, на что я способен, когда дело касается тех, кто мне не безразличен.

Я вскинула на него глаза. Его голос был ровным, но в нём сквозила тьма.

— Знаешь, что самое больное? — сказала я. — Когда тебя воспринимают не как человека. Как функцию. Как мебель. Как тень рядом с мужчиной!

— Подойди ко мне, — сказал он негромко.

Я застыла на месте, и тогда Тимур сам встал и подошёл вплотную. Взял меня за руку — осторожно, будто проверял, не испугаюсь ли я. Его ладонь была тёплой, сильной. Пальцы коснулись моего запястья, потом — подбородка, заставляя его приподняться.

— Ты красивая, — прошептал он. — Умная. Гордая. Стойкая.

— Ты знал, что так будет? — я посмотрела на него с подозрением. — Это всё часть твоей игры, да? Заманить, заманипулировать, развалить чужой бизнес руками обиженной жены?

Он усмехнулся и чуть наклонился вперед:

— Ты правда думаешь, что мне нужен чей-то бизнес, когда ты заходишь ко мне вот так? Вся на взводе, на нервах. От тебя летят искры. Всё, чего я хочу в этот момент — это поцеловать тебя.

Я отпрянула, но он снова приблизился. Вдохнул запах моих волос. Произнес тихо, хрипло:

— Я не играю в игры. Не сейчас. Не с тобой. И я… хочу тебя с того самого вечера, как впервые увидел.

— Тимур…

— Скажи «нет», и я отойду, — его голос стал ниже.

Я молчала. Дыхание сбилось, будто я бежала марафон. Внутри металась обида, унижение, страх… и, чёрт возьми, желание. Острое, нервное. Как вызов.

— Я не знаю… зачем я пришла, — пробормотала растерянно.

— Знаешь, — мягко возразил Тимур.

Я прикрыла глаза. Это «знаешь» ударило сильнее любых доводов разума. Потому что он прав. Я знала.

Я не собиралась этого делать. Не планировала. Но, когда я увидела Тимура, в мои как всегда безупречные планы вмешалась страсть. Такая, что сразу теряешь голову.

Кроме того, это было про месть. Про возвращение контроля.

Я хотела почувствовать, что могу сама принимать решения. Что моё тело принадлежит мне. Не Олегу. Не памяти о нём. Не этим двадцати годам, в которых я была сотрудником, женой, матерью — кем угодно, только не самой собой.

Мне хотелось почувствовать себя женщиной. Не кухаркой, не мебелью, не мишенью для ора.

Хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня с вожделением. Нет, не кто-то, а именно он!

— Ты дрожишь, — тихо сказал Тимур.

— Я злюсь.

— И это тоже.

Его руки крепко обхватили меня за талию, прижали к себе. Я утонула в его запахе — кожи, табака и чего-то влекущего, пряного.

Провёл пальцами по моим волосам — медленно, сдержанно, будто проверяя, не отпряну ли. Я не отпрянула. Его ладонь скользнула к затылку, чуть надавила, и наши взгляды встретились.

Его глаза — такие тёмные, внимательные. Он читал меня как книгу. А я тонула в них, в этом опасном омуте.

Каждое движение, каждый взгляд Тимура будто проверяли: «Готова ли ты?»

Я не была готова. Но и не могла отступить.

Его рука скользнула по моей талии, обняла крепче, подтянула ближе. Я почувствовала, как бьётся его сердце. Сильно. Часто. Он из последних сил сдерживал себя.

А я? Что я делаю?

Я же не собиралась с ним спать. Просто хотела поговорить. Пожаловаться. Сбежать от этого абсурда, в который превратил семью мой муж.

Я могла бы сказать сейчас что-то вроде: «Извини. Я погорячилась. И передумала.», и Тимур, наверное, бы меня отпустил. Но я не сказала ни слова и не сдвинулась с места.

Тимур будто чувствовал, как внутри меня развернулась настоящая борьба, и делал все, чтобы весы сместились в его сторону.

Я чувствовала, как его ладони скользят по спине, по бёдрам, как он изучает меня, открывает слой за слоем. Он неторопливо ласкал, прижимая ближе, но я понимала, что с каждой секундой ему становилось все труднее себя контролировать.

— Если скажешь «нет» — я остановлюсь, — прошептал он, обнимая крепче. — Просто скажи.

Я молчала. Губы дрожали, но не от страха. Я больше не боялась. Мне хотелось отдаться ему, отдаться по-настоящему. Как мужчине, который вызвал во мне эту бурю, на которую, как мне казалось, я уже не была способна.

— Мне… страшно, — прошептала я еле слышно.

— Я не сделаю тебе больно, — тихо ответил он. — Никогда.

Он обнял меня, и я позволила себе уткнуться в его плечо. Минуту, две — мы просто стояли. Мне было так хорошо, так спокойно в его объятиях. В них хотелось спрятаться от всего мира. В его сильных, крепких руках…

Потом Тимур отстранился, посмотрел мне в глаза. Его пальцы коснулись моей щеки. Медленно. Почти невесомо. Я вздрогнула — это легкое движение запустило табун мурашек по моей коже. Последний раз ко мне прикасались вот так… я уже сама и не помню когда.

В этой тишине всё казалось слишком громким — стук наших сердец, бьющихся в унисон, наше одно на двоих дыхание.

Я не знаю, кто из нас первый сорвался. Я или он? Может, мы оба одновременно?

Когда его губы накрыли мои, всё внутри меня вспыхнуло, как от спички. Он целовал меня жёстко, без нежностей, без прелюдий. Как будто хотел вытащить из меня всю боль, всю ярость, которую я копила годами. Он больше не ждал разрешения, не спрашивал готова ли я. У меня было время подумать и принять решение. Теперь дороги назад уже не будет. Тимур ни за что не отпустит меня.

Я отвечала ему с той же страстью, граничащей с яростью. Вцепилась в его рубашку, вонзилась ногтями в спину. Вгрызлась зубами в его нижнюю губу.

Моё сердце колотилось. Тело горело.

В этом поцелуе была вся моя злость, обида, усталость, отчаяние. И такое пьянящее облегчение, будто я наконец-то могла дышать.

Тимур сдернул пиджак с моего плеча и хищное провёл языком по коже, будто пробуя меня на вкус. В голове снова мелькнула мысль: «Что я делаю?» Но следом — вспышка, чистое желание, как пламя, от которого я не хотела прятаться. Мне хотелось в нем гореть.

Мои дрожащие пальцы расстегнули пуговицы на его рубашке, обнажая татуировку на смуглой груди. Я провела рукой по горячей коже, ощущая, как перекатываются мышцы. Тимур поймал мою ладонь и прижал к своим губам, чуть прикусывая. В его дыхании было столько сдержанного огня, что я сама вспыхнула.

Когда он резким рывком подхватил меня на руки и понёс куда-то вглубь дома, я прижалась к нему и закрыла глаза, — как будто прыгнула в пропасть, не зная, будет ли там дно.

Но падение оказалось полётом.

Тимур отнес меня в спальню и бросил на кровать. Начал срывать, сдирать с меня и с себя одежду, раскидывая ее вокруг. Тонкая ткань моей блузки не выдержала, вокруг рассыпались оторванные пуговицы, но мне было все равно. С каждым снятым слоем одежды я будто сбрасывала с себя чужую власть надо мной.

Как будто я была гусеницей, сбрасывающей покров. Мне хотелось сгореть в этом пламени, чтобы возродиться прекрасной бабочкой.

Я впервые в жизни не думала ни о чем. Я была здесь. В этой постели. В его объятиях. В себе.

Я знала, что, возможно, завтра проснусь в холодном поту и буду горько сожалеть о своем поступке. Буду бесконечно раздумывать, запуская мысли по кругу: как я могла, зачем, что же делать теперь…

Но не сегодня.

Сегодня я позволю себе забыть, кем я была. Женой. Матерью. Придатком к бизнесу.

Сегодня я была собой.

Женщиной, которую хотят. Которую слышат. Которую чувствуют.

Я нашла себя — в его руках.

Когда он вошёл в меня, я не застонала — я выдохнула, будто разом отпустила все, что меня мучило, все, что заставляло переживать. Голова была восхитительно пустой, а тело, наоборот, удивительно наполненным. До самых краев.

Мы двигались в одном ритме — грубо, требовательно, до боли в мышцах, до царапин на спине. Я и представить себе не могла, что буду вести себя так — царапаться, как кошка, и громко, в голос, стонать. Что буду делать это при дневном свете. Удивительно, насколько сильно я потеряла голову в объятиях этого мужчины, которого хотела до дрожи в ногах с самой первой нашей встречи. Я просто не признавалась в этом даже самой себе.

Раньше я всегда чего-то стеснялась — складочки на животе, грудь потеряла девичью упругость, где-то на бедрах заметен отблеск целлюлита, не самое красивое и соблазнительное белье… Но Тимуру было плевать на белье — он сорвал его одним махом, отбросил куда подальше и на секунду застыл, пожирая глазами мое полностью обнаженное тело. В его взгляде было столько восхищения, столько неприкрытого желания и страсти, что я даже на секунду не подумала о том, чтобы прикрыться. Отключив голову, я получала чистое удовольствие, понимая, что с этим мужчиной можно так — без контроля, без тормозов, без остатка…

В какой-то момент, после третьего или четвертого раза, дикая, почти животная страсть сменилась на нечто другое — что-то тёплое, тихое. Еще более интимное, чем секс.

Я лежала, уткнувшись лбом ему в плечо. А Тимур гладил меня по спине — с нежностью, лаской, будто утешая ту часть меня, которая всё ещё боится и дрожит. А я молчала. Даже мысли шли тихо, будто на цыпочках, чтобы не спугнуть хрупкое ощущение покоя.

Тимур провёл пальцем по моей ключице, и я вздрогнула, но уже не от страха — от удовольствия, от нежности, которой не ждала от него. Ни от кого ждала…

И в первый раз за долгое время — заплакала. Не громко, без истерики. Слёзы текли из глаз, очищая всё внутри. От подруг я слышала, что такое бывает — слезы после оглушительного оргазма, но сама не верила, что это возможно. И вот оно происходило со мной — чувства совершенно вышли из-под моего контроля, слезы текли сами по себе, и я не могла остановить их.

Тимур не испугался моих слёз. Не отстранился, не стал говорить глупости, пытаясь утешать. Он все понял. И только крепче прижал к себе.

Он как будто всегда знал, что однажды я окажусь в его постели.

А я вдруг поняла: месть — это не про то, чтобы причинить боль другому. Это про то, чтобы вернуть себя себе. И я это сделала.

Завтра я буду думать, как жить дальше.

А сегодня… Мне хорошо. Я в безопасности. Я принадлежу только самой себе. Ну и, конечно, Тимуру…