Глава 18

Я переводила дух после побега через чужие дворы и заборы. Волосы растрёпаны, старая домашняя майка перекосилась, руки испачканы в муке. Но Тимур смотрел на меня так, будто я была совершенством.

— Я всю ночь и весь день думал о тебе.

Он поймал меня за лицо, прижал губы к моим — горячо, резко, будто хотел стереть всё, что было до этой минуты. И в ответ я сама впилась в него, как голодная.

— Как ты выбралась?.. — хрипло прошептал он, отстраняясь, чтобы снова посмотреть на меня.

— Через окно в туалете, — выдохнула я, задыхаясь от смеха и слёз одновременно. — Бежала через огороды соседей. И чья-то собака на меня лаяла…

— Сумасшедшая…

Я потянулась к нему — и наши губы встретились. Мы снова начали целоваться так жадно, будто умирали без этого. Потом медленно, глубоко, с остановками, чтобы вдохнуть, взглянуть друг другу в глаза и снова потеряться в поцелуе.

— Ты вся как наэлектризованная, — прошептал Тимур, на секунду прерываясь. — Чёрт, Алла, я с ума схожу.

— Не говори ничего, — прошептала я в ответ, и сама залезла к нему на колени.

Прижалась, обвила руками, сжала бедрами. Салон огромной машины становился всё меньше, воздух — тяжелее. Запотевшие окна скрывали нас от всего мира.

Я почувствовала, как его ладони легли на мои бёдра, как подцепили пояс пижамных штанов. Я чуть откинулась, сама стянула с себя ткань, уже не чувствуя ни стыда, ни страха.

— Я с ума схожу по тебе, — прошептал он, покрывая беспорядочными поцелуями мою шею, плечи, ключицы. Руки скользнули под футболку.

Тимур отодвинул сиденье, дал мне больше пространства. Сорвал с меня остатки одежды, жадно, с поцелуями, с дыханием на коже, от которого ломило внутри. Гладил меня от ключиц до талии, будто хотел запомнить каждую линию. Пальцы тёплые, губы — везде. Шея, грудь, живот. Я задыхалась

— Если ты сейчас остановишь меня… — прошептал он.

— Не остановлю, — выдохнула я. — Никогда.

Глубоко. Жадно. С отчаянием, как будто после нашей последней встречи прошли годы. Как двое, кому нечего терять. У меня кружилась голова, и я цеплялась за него руками, как за спасение.

— Я не могу больше ждать, — шептал он мне в губы. — Ты вся… ты здесь… и это сводит меня с ума.

— Тогда не жди, — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Возьми меня. Сейчас.

Он чуть приподнял меня за бедра, насадил. И я начала двигаться сама, он только подхватывал меня руками, направлял, и всё было слишком — слишком ярко, слишком горячо, слишком возбуждающе.

Снаружи — дома, прохожие, дневной свет. А здесь, в машине — двое, потерявшие счёт времени.

Мы двигались в едином ритме, дышали в унисон. Его руки были везде — на моей груди, спине, затылке. Он шептал мне на ухо такие грязные словечки, которые я никогда не слышала от мужа.

Мир сжался до одного ритма. До его дыхания в моё ухо, до его тела под моим. Мы сливались так, будто существовали только друг для друга. Нет больше никого. Ни мужа. Ни дома. Ни чувства вины.

Мы достигли вершины почти одновременно, и я была не в силах сдержать крик. И потом, когда всё стихло, я осталась на нём, с влажными от пота висками и пульсом где-то в горле. Я не торопилась с него слезать. Лежала на его груди, слушала биение его сердца… и думала о том, что теперь я не могу даже представить, как же я раньше жила без него?

— Безумие, — прошептала я, не поднимая головы.

— Самое прекрасное безумие, — ответил он, прижимая меня крепче.

Я впервые в жизни почувствовала, что значит потерять голову от страсти. Не помнить. Не бояться. Не думать ни о чем.

— Господи… Тимур, мы… всего в нескольких десятках метров от моего дома. Здесь кругом соседи… они все нас знают.

Вдруг на меня накатила волна запоздалого стыда и страха. Что, если кто-то видел? Если кто-то узнал меня? Если кто-то расскажет Олегу?

Я закрыла лицо руками.

— Я не думала, что способна на такое… — выдохнула сквозь пальцы. — Не думала, что могу так потерять контроль.

Внутри всё рвалось на части: вина, страх, страсть, адреналин, сожаление… и снова — желание.

Тимур ласково гладил меня, утешая новую вспышку сожаления, скользнул пальцами по моей обнажённой руке, едва касаясь кожи — и вдруг замер.

Я почувствовала, как его дыхание сбилось. Он поднял мою кисть, развернул её, посмотрел внимательнее при свете — и я тут же поняла, что именно он увидел.

Синяк. Бледный, но уже отчетливый.

— Это что такое? — тихо спросил он. Его голос сразу изменился. Стал стальным.

— Ничего… — выдохнула я, поспешно пряча руку. — Это пока я готовила… Случайно.

Он резко отстранился и выругался. Глухо, зло. Его глаза потемнели. Взгляд стал холодным, чужим.

Он изменился. Из мужчины, только что пылавшего от желания, он превратился в ледяную статью.

— Тимур, не делай глупостей. Прошу тебя.

Он даже не посмотрел на меня. Только бросил коротко:

— Возвращайся домой. Мне надо ехать.