Глава 28

Все катилось по наклонной. День рождения – дно, усыпанное отравленными колючими ежами, притаившимися в песке электрическими скатами и острозубыми муренами, выглядывающими из-за камней.

Следующий день не принес хороших новостей. И еще один, и еще.

Новой привычкой Мирона стал прозвон на номер жены. Люба приняла первый звонок с новой симки, но услышав его голос, нажала кнопку отбоя и заблокировала номер.

– Умная девочка, – проворчал Соколовский, когда на звонок с очередной симки жена не ответила, а сразу добавила в черный список. Следующую симку ждала такая же судьба. Психанув, мужчина прекратил бесполезные попытки.

В последнее время он никак не мог сосредоточиться на делах, навязчивые мысли о семье не хотели сдавать свои позиции. Мирон пытался вчитываться в бумаги и слушать выступление коллег на совещаниях, но в голове стоял белый шум, а перед глазами – фотография семьи в разбитой рамке.

Забирая вещи, Люба случайно или намеренно уронила фото с узкой полки и оставила лежать на полу. Стекло треснуло по центру, очень символично отделив Дениса, обнимающего мать за плечи, от отца, стоявшего рядом с дочерью.

Соколовский достал фотографию из рамки и положил на прикроватную тумбочку. Трещина исчезла с изображения, но по сути – осталась. Даже не трещина, разлом.

Бешенный пес. Он знал, что Любовь его любила. Вот такая тавтология, да. Женщина создавала уют, лечила раны, родила двоих детей, а он в ответ делал все, что мог, что умел. Таскал мамонтов, сбрасывал их у входа в пещеру, и, переведя дух, устремлялся на новую охоту.

Где-то там, между тысячным и тысяча первым мамонтом потерялось главное: смысл. Зачем? Для кого? Ради чего? А поговорить?

Сын поздравил отца коротким сообщением в мессенджере, жена на несколько секунд разблокировала номер мужа и отправила пару смайликов с бутылкой шампанского и букетиком цветов, а потом снова отправила в игнор.

– Что?! Это мне?!

Мирон несколько минут разглядывал послание жены. Он даже надел очки, сделал скрин экрана и максимально увеличил картинку. Нет, это не обман зрения.

– Она прислала мне шампусик и букетик? Мне?! Совсем с ума сошла в своем Китае?! Издевается?!

Мелькнула мысль, что послание – это шифр, головоломка, слово, собранное из комбинации нескольких других, но мозг мужчины категорически отказался обрабатывать входящую информацию, признав, что иногда смайлик – это просто смайлик.

– На словах решила сэкономить! – заводил сам себя Соколовский. Чувство вины боролось в нем с гневом и обидой. – Я ей брюлики и машины, а она мне – смайлики! Молодец, Мир, дожил! Заслужил, сука!!!

Он не мог видеть и знать, как Люба стояла у окна в номере отеля и смотрела на вечерний Пекин, пытаясь подобрать слова поздравления для мужа. Конечно, можно было бы скачать из сети уже подписанную открытку и кинуть в мессенджер, но нет, это был не вариант.

– Пожелать ему счастья с Мартой? – грустно улыбнулась женщина, глядя на свое отражение в окне. – Или здоровья и побольше денег? У него и так все это есть…

Фантазия тихо вышла из чата, разум предложил самый простой выход. Смайлики. По–молодежному, по–современному и без напряга.

Мирон ждал традиционного поздравления, но понял, что в его жизни наступили перемены. Глобальные, как ледниковый период. Обратимые ли – вот в чем вопрос?

Как бы там ни было одна хорошая перемена в жизни Соколовского все-таки произошла: он зарегистрировался в популярной социальной сети под аватаркой какого-то персонажа из мультика и постоянно просматривал новые фото, которые выкладывала его жена. Однажды в одной из коротких сториз появилось бескрайнее синее небо, снятое через иллюминатор.

– Ну наконец-то! – довольно вздохнул Мирон, пряча телефон. – Еще немного, и Люба вернется домой.

Это было удачей, которая в последнее время слишком долго демонстрировала Соколовскому свою филейную часть, ведь Денис категорически отказывался отвечать на его вопрос о дате возвращения матери. Как ни бился отец, сын стоял насмерть.

– Не скажу. Если мама захочет – сама напишет, когда прилетит.

Так получилось, что Люба невольно оповестила мужа о своем прибытии. Может это был хороший знак?

В тот же день Мирон отменил все запланированные встречи, перенес на вечер пару важных звонков.

Изучив расписание самолетов, следующих по маршруту Пекин – Москва, мужчина остановился на двух, которые приземлялись с разницей всего в сорок минут.

– Куда это ты такой красивый? – выглянула из комнаты Таня, глядя на прихорашивающегося у зеркала отца. – Что, важное совещание? Кстати, костюм – огонь! Пап, ты похудел, что ли?

После показательного выступления на дне рождения девчонка старалась не высовываться без нужды и не попадаться отцу на глаза. Она прекрасно знала его вспыльчивый, но отходчивый характер. Правда иногда он напоминал мину с замедленным действием: мог рвануть, когда все уже облегченно выдохнули и расслабились.

Да, бабушки и дедушки продолжали его терроризировать вечерними звонками, но отступили в ожидании Любы.

– С Мироном говорить – как в ямку шептать, – обижалась теща. – Бестолку все. Даже если что-то отчубучил, то молчит, как партизан на допросе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Па, а ты в аэропорт, что ли собрался? – Таня поймала его уже в дверях и довольно цокнула. – Красавчик! Ты хоть цветы купи, что ли.

Да-да-да… про цветы Мирон подумал и даже успел заказать в одном из элитных бутиков букет белоснежных французских роз. Их нежные лепестки казались светящимися на черной кожаной обивке сиденья, тонкий сладкий аромат моментально заполнил салон внедорожника.

В зале ожидания толпился народ. Громкие крики, слезы радости от встречи, пронзительный визг детей… Боже, Соколовский едва не сошел с ума в ожидании нужного рейса.

На первом его жены не оказалось. Волна пассажиров схлынула, в зале воцарилась относительная тишина. Мужчина подошел к высокому панорамному окну, глядя на собственное отражение.

Да, Таня была права, он похудел. Последние несколько дней любимый брючный ремень приходилось застегивать на соседнюю, дальнюю дырочку, пиджак тоже казался свободнее, чем обычно.

Аппетит помахал ручкой, прихватив с собой спокойный сон. Дни проходили как в тумане.

А что он, собственно, хотел? Ради чего все затевалось?

Всего лишь встряхнуть семью, чтобы со дна поднялись эмоции и чувства, придавленные ежедневной рутиной и бытом. Он хотел страсти, ревности в конце концов! Мирон хотел видеть свою жену с горящими глазами, смеющуюся, флиртующую. Яркую, ведь она была именно такой, когда они только поженились. Оставалась женщиной-звездочкой, когда родился Денис и появилась Таня, но в какой-то день звезда погасла, исчезла с небосклона, оставив вместо себя пустую и равнодушную черную дыру.

Мирон мерил шагами просторный зал, то и дело бросая взгляд на часы. Нарастающий шум толпы дал понять, что ждать осталось недолго, на большом табло напротив рейса Пекин – Москва появился статус «прибыл». Соколовский подобрался, как хищник перед атакой, бросил взгляд на букет.

Розы были прекрасны и свежи, настроение мужчины больше напоминало качели. Что говорить? Как себя вести? Делать вид, что ничего не случилось или выговорить жене за отсутствие на его дне рождения? Все слова, которые были заготовлены, идеальная речь, продуманная по дороге в аэропорт, бесследно испарились.

Телефон вибрировал без остановки, раздражая и без того взведенную психику мужчины. Не отрываясь от разглядывания хлынувшего потока пассажиров, Мирон достал телефон. Таня.

– Да. Что случилось? Я занят!

– П-а-а-п… – даже не видя дочь он почувствовал нервозность в ее голосе. – Пап, ты только не волнуйся, ладно?

– Что случилось? Что ты еще натворила? – прорычал Соколовский, не заметив, как от его грозного рыка шарахнулся и заплакал маленький мальчишка, проходивший мимо. Молодая мама подхватила его на руки и укоризненно посмотрела на мужчину.

– Это не я натворила, пап. Можешь возвращаться домой, мама не прилетит…