Глава 45

– Ты что делаешь?

– Хочу, чтобы между нами не было никаких тайн, Люба, – Роман вернулся, взял женщину за руку и бережно усадил в кресло. – Хочу рассказать о себе несколько важных фактов, – он нервно передернул напряженными плечами и уселся по-турецки на ковер, снова взял ее руки в свои, замыкая мир на них двоих.

Прикосновение было мягким, оно поддерживало и защищало. Смущало только одно – боль и потаенный страх, которые мелькали в карих глазах Калинина. Чего он мог бояться?

Сделав шумный вдох, он продолжил.

– Люба, я был женат, но уже давно разведен. Жена еще раз вышла замуж, увезла сына и настроила его против меня. Я пытался связаться с Павлом, когда он подрос, но сын не принимал звонки, а потом отправил мой номер в черный список. Я даже ездил в другой город, где они сейчас живут, надеялся, что смогу наладить контакт с единственным ребенком, но бывшая жена слишком хорошо промыла ему мозг, превратив меня в монстра, из-за которого распалась наша семья.

Вера Павловна, ее знакомая из «Неба» описывала ситуацию очень похоже. Да уже, мир не без добрых болтливых людей, их сплетни и домыслы могут отравить любую жизнь. Люба помнила, что в разговоре упоминался тяжелый характер Калинина и было еще что-то про ранения и госпиталь. Интересно, это тоже правда? Где старушка могла раскопать такую личную информацию?

– …поэтому я не общаюсь ни с бывшей, ни с сыном, – долетел до ее сознания голос Романа.

Люба не знала, как реагировать. Банальное «мне жаль, что так получилось», «твоя жена поступила неправильно, лишая ребенка отца» или «сочувствую»? Кто она такая, чтобы давать оценку его прошлой жизни? Вместо слов она обхватила горячие руки мужчины своими и сжала, передавая тепло в качестве поддержки.

– Есть еще кое-что, – Калинин принял ее жест и улыбнулся. – И я, если честно, очень боюсь, что тебе это не понравится.

Он сильно волновался. Его пальцы подрагивали, на скулах заиграли желваки, когда Роман начал закатывать штанину на правой ноге.

– О, Господи! – Люба не сдержала эмоций, глядя на… протез.

Он был очень похож на настоящую ногу и даже цвет оказался максимально подогнан к цвету кожи. Так вот о чем говорила Вера Павловна! Госпиталь, ранения, вертолетчик…

– Я служил, Люба, принимал участие в боевых действиях. Мой вертолет был подбит, но мне удалось его посадить, и мы с напарником успели отбежать в сторону до того, как он взорвался. Потом мы долго добирались до своих, нарвались на засаду. Я словил пулю в ногу, а жара и пыль сделали свое дело. Заражение крови, гангрена. Сначала ногу хотели ампутировать выше колена, но мне повезло: в тот день оперировал опытный военных хирург из Москвы. Он сохранил коленный сустав, но все равно… Теперь я немного терминатор.

Роман обреченно смотрел на любимую женщину, ожидая приговор.

– Но как же так..? – прошептала она, с трудом сглатывая враз пересохшим горлом. – Ты ведь прыгал вместе со мной с парашютом, ходил и даже бегал, я своими глазами это видела… ты ведь даже не хромаешь. Я ничего не заподозрила.

– Это очень хороший протез, Люба. Я хожу с ним так долго, что он стал частью меня. Если честно, то я вспоминаю о нем только тогда, когда снимаю на ночь. Так что в темноте я уже не такой полноценный, как при свете дня и хочу, чтобы ты это знала.

Протез… он вызывал шок и недоумение, но никак не отторжение и брезгливость. Вероятно, в ее взгляде мелькнуло что-то такое, от чего Калинин напрягся.

– Люба… Мерзко смотреть, да? Неприятно, что вместо ноги – ее обломок, культя.

Бакс, притихший было под боком хозяйки, недовольно мяукнул и боднул ее под руку. Мол, чего молчишь, отвечай!

– Нет, Ром, нет. Просто я слегка в шоке. Конечно, мне жаль, что ты потерял ногу, но твоя жизнь – она полноценная, активная, а протез – это просто… протез.

Женщина от волнения прикусила губу и несмело прикоснулась к шероховатой, как настоящая кожа, поверхности.

Калинин накрыл ее руку своей, с трудом сдерживая вздох облегчения. Кажется, у него все еще есть шанс. Мужчина досадливо поморщился, когда пустой желудок в очередной раз заявил о себе громким урчанием.

– Поужинаешь со мной! – спохватилась Любовь. – Я тоже есть хочу. Курица в кисло-сладком соусе уже готова, осталось отварить спагетти. Будешь?

Будет ли он? Роман был готов есть воздух китайскими палочками, лишь бы подольше не уходить из уютного теплого дома.

– Буду. Давай я помогу. Что нужно делать?

Калинин закрыл протез брючиной и встал с пола. Протянул открытую ладонь, в которой тут же оказались пальцы женщины, и плавным движением потянул ее к себе. Замер, наслаждаясь невинной близостью и запахом, теплом и взглядом, в котором мелькало что-то такое, от чего кровь мужчины начинала бурлить.

– Любаша, – Роман спеленал женщину в объятия и шумно выдохнул в светлую макушку. – Ответь мне только на один вопрос…

– Какой? – знакомый запах хозяина «Неба» вновь ворвался в ее легкие, принес с собой все воспоминания, оживил чувства.

– Ты будешь со мной?

Тук-тук-тук… она слышала, как сердце мужчины сорвалось с ритма, находя отклик в ее груди. Это еще не предложение, это право на сближение. Соколовская боялась, что мужчина начнет штурмовать ее личное пространство, поспешит занять место в ее жизни, но Роман выбрал тактику вежливого гостя. Наверное, это был единственно верный путь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Буду.

– Хорошо… Тогда все хорошо.

Мужчина чиркнул носом по ее виску, сделал глубокий вдох и довольно закрыл глаза. Первый шаг сделан.

Соколовская вспомнила об ужине и беспокойно зашевелилась в кольце горячих рук.

– Давай уже поужинаем. Я поставлю вариться спагетти, а ты пока накрой на стол. Тарелки – тут, приборы – там, – Люба махнула рукой в сторону нужных ящиков, а сама достала кастрюлю. – Боже, как я проголодалась!

Бакс запрыгнул на кухонный стул и внимательно наблюдал за взаимодействием мужчины и женщины, не упуская из виду ни быстрых взглядов, ни якобы случайных прикосновений.

Через пятнадцать минут гостиная наполнилась умопомрачительными запахами еды. Соколовская ела, смущаясь и краснея, как девчонка. Кто бы знал, что ее новая жизнь уже стояла на пороге?

– Рома, только давай договоримся, что не будем торопиться. Я только недавно подала на развод, Мирон подписал заявление. У меня еще даже нет свидетельства о разводе, да и вообще…

Он ожидал чего-то подобного, поэтому не расстроился. Если нужно, Калинин был готов переговорить с бывшим мужем, чтобы тот своими визитами не заставлял его любимую женщину нервничать, но Люба молчала на эту тему, поэтому и он не стал на ней акцентировать.

– Мы будем идти вперед с той скоростью, с которой тебе удобно, Люба. Просто я хочу, чтобы ты знала, что я тебя не отпущу. Я буду с тобой в любом качестве: как муж, как друг или как любовник. Мы уже не в том возрасте, чтобы кому-то угождать и чему-то соответствовать и еще я хотел спросить: как ты относишься к собакам?

– К собакам? К каким именно?

Услышав вопрос хозяйки, Бакс недовольно дернул ушами, на корню отвергая возможность конкуренции с каким-то блохастым мешком.

– Парни предложили мне взять овчарку, которую списали со службы по старости. Вот думаю на эту тему. Будешь ходить со мной на прогулки?

– Эм… можно, наверное. Я даже не знаю, это так неожиданно. Просто у меня кот, у тебя – собака, как они..?

Люба замолчала, наткнувшись на сияющий взгляд мужчины, и только потом поняла его причину. В своих словах, в своих мыслях она уже была рядом с Романом, и ему это очень понравилось. Истинные порывы души прорвались в слова, прозвучали, оглушая. Вот это фортель!

– Думаю, мы с этим сможем справиться. Служебные собаки очень умные, со стабильной психикой, – с трудом пряча улыбку отозвался мужчина. – Думаю, это твой мелкий устроит собаке веселую жизнь. Все будет хорошо…

Уже было.

Хорошо.

После ужина Люба загрузила грязную посуду в посудомойку и поднялась на второй этаж чтобы переодеться для прогулки.

– Ты мало гуляешь, Люба. Нужно чаще дышать свежим воздухом, особенно когда погода позволяет, – резюмировал Калинин, предлагая даме согнутую в локте руку. – Держись.

Она уже и забыла, когда гуляла вместе с Мироном вот так, неспешно, опираясь на сильную руку. Так, к черту воспоминания! Она не должна сравнивать двух мужчин! Это – неправильно!

– Все в порядке? – Роман чувствовал ее настрой и уловил момент глубокой задумчивости. – Люба, пожалуйста, ты сразу говори, если вдруг я буду делать что-то не то, ладно? Мы с тобой только начинаем узнавать друг друга…

– Конечно, скажу, не волнуйся, – женщина посмотрела в темное ночное небо с бесконечной россыпью звезд и серебристым диском луны. – Господи, хорошо–то как!