Глава 7

– Мы познакомились в торговом центре. Я ходила покупать новые кроссовки, а она выбирала форму для фитнеса. Марта спросила совета, какой комплект красивее, и я ей подсказала, а потом она помогла мне выбрать кроссовки самого крутого бренда. После магаза мы зарулили в кафе, поболтали. Она спросила меня про родителей, – ну то есть про вас с мамой – я рассказала и показала фото. Тогда Марта призналась, что вы знакомы и работаете вместе. Сказала, что ты – самый лучший из мужчин, которых она знает, – с опаской призналась Таня. Она понимала, что перешла черту, и что за этим непременно последует наказание, но пригласить в дом Марту – это было круто! Сначала она хотела, чтобы это увидела мама, но потом испугалась последствий. Судьба распорядилась так, что о ее выходке узнали оба родителя.

Мирон тяжело вздохнул и сжал переносицу пальцами, закрыл глаза, пытаясь обуздать гнев.

– Телефон на стол.

– Что? – пискнула Таня. – Телефон?

– Именно. Ты на неделю лишаешься интернета и телефона.

– Но как же я буду..?

– Вот, – Мирон выдвинул ящик стола и извлек из него допотопный кнопочный гаджет с полустертыми буквами на пластиковом корпусе.

– Это??? – девчонка смотрела на антиквариат с брезгливостью, словно заметила раздавленного таракана или дохлую мышь. – Пап, ты издеваешься? Да меня засмеют, если увидят это…!

– Нет проблем. Если тебя не устраивает подобная альтернатива, то ты останешься без связи. Выбирай.

В этот момент он осознал, что не имел никаких рычагов давления на вышедшую из-под контроля дочь. Телефон, банковская карта – все это - рычаги кратковременного влияния, а что делать дальше? Раньше с этим справлялась Люба, а сейчас…

– Ладно, возьму этого уродца, – обиделась Таня, глядя, как отец вытаскивает симку из современного смартфона и переставляет ее в уродское старье. – Придется теперь прятаться ото всех, когда позвонить нужно будет…

Этот разговор произошел почти два часа назад, но все еще не давал покоя, как афтершоки после сильного землетрясения, и эпицентром этих событий являлся он сам. Неприятные воспоминания вихрем пронеслись в голове мужчины, вызвали на кончиках пальцев неприятное покалывание и острую боль в висках.

– С Таней я уже разобрался, что же касается вещей…

– Я подумаю, стоит ли их забирать, Мирон. Если решу – сообщу, когда подъеду. Надеюсь, что в этот раз вы с Таней сможете воздержаться от сюрпризов, – Люба едва заметно поежилась, поправляя накинутый на плечи жакет. Холодало, солнце почти исчезло за горизонтом, тусклые желтые фонари скудно освещали улицу. – А может, и не буду приезжать, начну новую жизнь сначала.

– Я смотрю, у тебя весело, – губы Мирона искривились в усмешке. – Гуляете…

– Ну да, отмечаем мою свободу. А ты думал, я плакать буду? На стены кидаться или вены себе вскрою оттого, что муж выкинул меня за дверь, а дочь сказала, что какая-то тетка подходит тебе больше? Не дождетесь.

Слова жены – толченое стекло. Оно проникало в кровь, царапало изнутри, разъедало кислотой. На лице Любы не было и тени слез, переживаний, сомнений. За дверью ее ждал любимый серпентарий. Он уйдет, а их праздник продолжится. Пир во время чумы, ёпта!

– Твоя одежда, меха, украшения, – как-то не к месту обронил мужчина. – Все твое...

Это было забавно… и больно. Тонкая издевка, обидная и оскорбительная. Интересно, он сам себя слышал?

– А знаешь, я не буду ничего забирать. Все мое – тут, – Люба положила руку себе на грудь, заметив, как Мирон прикрыл глаза и громко сглотнул. – А то, что осталось в квартире – это барахло.

– Там украшения, которые я тебе дарил. Комплект с бриллиантами, твои любимые изумруды, сапфиры…

– Вот и оставь их себе, – внезапно для самой себя выпалила женщина. – Сдай в ломбард, или подари своей Марте. Она же любит присваивать чужие вещи. Там в шкафу мои трусы и лифчики остались, так пусть она их тоже забирает и носит. И тебе экономия будет, не придется на любовницу тратиться…

Она хотела вернуться в дом, когда в спину прилетел разъяренный рык бывшего мужа.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я отдал Марте твои украшения?! На самом деле?! А ты не пожалеешь потом о своих словах?

Резерв сил был почти на нуле. Медленно, чтобы не показывать накатившую слабость, Люба обернулась.

– Ты отобрал у меня самое главное, Мирон. Отнял без спроса и без разговоров, а теперь спрашиваешь, держусь ли я за бриллианты и изумруды? – она тихо засмеялась, глядя в темное ночное небо. – Ты можешь подарить их кому хочешь или выбросить в мусор. Это всего лишь побрякушки, подаренные предателем.

Рыкнув, мужчина за пару шагов сократил дистанцию, запирая жену в ловушку между руками. Металлическая дверь отозвалась на удар ладоней низким гулом.

– Люба, не зли меня. Не говори того, чего не думаешь на самом деле, – просипел Соколовский. – Ты ведь знаешь, что я могу…

– Я думала, что знаю тебя, Мирон, но вчера оказалось, что я ни черта тебя не знаю, а поэтому делай, что хочешь. Уходи, Соколовский, меня девочки ждут, вино уже нагрелось, – тень от крыльца скрывала выражение ее лица, подступившие слезы. Собравшись с силами, Люба толкнула мужа в грудь. – Иди к черту.

Он сделал перу шагов назад, ошарашенный и растерянный. Женщина воспользовалась моментом, скрылась в доме, откуда сразу зазвучал смех, донеслась любимая песня его жены.

I Want to Break Free.

Queen.

Я хочу освободиться.

– Сука! – стряхивая с ладоней кусочки облупившейся краски, он возвращался к машине, припаркованной неподалеку. Мирон злился на себя, на Любу, на ее подруг, которые зачем-то вздумали приехать в их дом и устроить вечеринку.

Все шло не так и не туда, ситуация вышла из-под контроля.

– Да! – рявкнул он в трубку, принимая звонок и не глядя на имя абонента.

– Ой, Мир, кажется я не вовремя… – раздался в динамике нежный голос Марты. – Я просто хотела…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍